Клим подошел к ней сам.
— Спасибо, что попытались защитить ее, — поблагодарил он. — Как вас зовут?
— Арина, — тихо ответила девушка.
— Арина, вы ведь можете рассказать что-то еще? Пожалуйста, не молчите. То, что вы знаете, может спасти Евгении жизнь.
Арина еще немного помялась, покосилась на Антона. Потом поведала неуверенно полушепотом:
— Я видела, как Евгения Савельевна плакала. Она пила чай с сотрудником местного музея, а потом вышла от него и на улице заплакала. Я не подглядывала! Я только хотела вопрос задать… А потом увидела… И вернулась обратно в музей…
— Что за глупость! — Антон вырос у Арины за спиной, и она втянула голову в плечи. — Евгения Савельевна никогда бы не стала плакать. Это кремень, а не женщина!
«Еще как стала бы, — мрачно подумал Клим. — Ты даже не представляешь, как она может рыдать».
— Послушайте, Антон, — обратился он к парню. — Пожалуйста, не мешайте мне.
— Я только хочу внести ясность!
Клим подумал, что, наверное, должен что-то почувствовать. Ревность. Раздражение. Но пришла лишь усталость.
— И какая она, по-вашему? — спросил он.
Антон набрал в грудь воздуха. И стало очевидно, что поток эпитетов, который сейчас собирался прорваться наружу, он готовил давно.
— Умная! Целеустремленная! Трезвомыслящая!
Женька, свернувшаяся в клубок под одеялом. Ее опухшее за ночь от слез лицо. И протяжные нервные всхлипы, потому что сил плакать уже нет.
— Интеллигентная!
Однажды у Жени вырвало наушники из порта, и тяжелый рок, что она слушала на полной громкости, рванул из динамиков. Игравший в этот момент в соседней комнате годовалый Макс надул в штаны.
— Собранная! Хладнокровная!
Месяц до защиты ее докторской, когда они с Максом старались не выходить из своих комнат, потому что Женя рвала и метала и больше всего напомнила героиню одного древнегреческого мифа. И ночь перед защитой, которую Женя провела с ним: сказала, что не может заснуть и, кажется, сойдет с ума быстрее, чем станет доктором наук. Женя сама себе задавала вопросы и сама же на них отвечала, а он поддакивал, периодически проваливаясь в сон. Они проговорили почти до двух ночи, а потом он буквально насильно уложил ее в постель и проследил, чтобы она заснула.
— Храбрая!
Женька, трясущимися руками собирающая сумку в роддом.
— Сильная! Уверенная в себе!
Женя, открывающая и закрывающая рот, чтобы сообщить ему, что ее внесли в списки ВАК. «Ты доктор наук», — сказал он ей сам, потому что она так и не смогла этого выговорить. Всего несколько раз в жизни они обнимались так долго. «Благодаря тебе», — прошептала она в конце.
— Такие, как она, всего добиваются сами и никого не просят о помощи!
Женя, в полуобморочном состоянии повисшая на его плече на поминках отца. «Здесь душно, выведи меня…»
Все, что говорил Антон про Женю, было правдой. Просто были нюансы, и впервые за их долгую совместную жизнь Клим отчетливо осознал, что об этих нюансах известно только ему.
— Евгения Савельевна — удивительная женщина!
— Это да, — согласился Клим, потому что с этим точно спорить бы не стал. — Откуда вы знаете, что я ее муж?
Антон смутился.
— Видел фотографии с ее защиты. Вы были там. Сидели на заднем ряду. И видел, как вы несколько раз забирали ее с работы. Я поискал, кто вы.
— Антон, а вы в курсе, что сбор и хранение информации о частной жизни лица является уголовно наказуемым деянием?
Антон сглотнул.
— Я же… — начал было он, но остановился.
— Из самых благих побуждений, — закончил за него Клим. — И тем не менее. Вы правда надеетесь на взаимность?
Юноша покраснел. Арина, которая все это время наблюдала за ними широко распахнутыми глазами, приоткрыла рот.
— Я… я…
— Вот и подумайте, чего вы от нее хотите. И если она вам правда так глубоко симпатична и дорога, не усложняйте ей жизнь. А теперь, с вашего позволения…
— Но вы ведь сообщите мне о ее состоянии? — заступил ему дорогу Антон. — Вы обещали!
Клим подумал и кивнул.
— Сообщу.
Антон понурился и вышел из класса.
Клим снова повернулся к Арине.
— Вы знаете, с кем она пила чай?
— Да, — кивнула девушка. — С Александром Юрьевичем — научным сотрудником. Я делала описание предметов одежды, когда они ушли в подсобку. Но я сидела за витриной, наверное, они меня не заметили.
— Вы сможете показать мне его?
— Да, конечно.
— Идемте.
Оленёкский историко-этнографический музей народов Севера был посвящен истории, творчеству и быту эвенков и считался одной из главных достопримечательностей Оленька. Он располагался в длинном одноэтажном деревянном здании, стены которого снаружи были увешаны стендами и фотографиями. По бетонной дорожке, ведущей мимо наружной экспозиции, Клим с Ариной прошли к крыльцу. Приветственно заскрипели ступеньки, на которых был гостеприимно постелен коврик, а за ними заговорили и половицы. Клим подумал о том, сколько раз Женя входила и выходила через эту дверь. Из одной из зал выглянул мужчина преклонного возраста и поспешил к ним.
— Александр Юрьевич, — шепнула Арина. — Это он.
— Рад видеть, — улыбнулся Александр Юрьевич. — Вы на экскурсию?
