— Добрый день, — кивнул Клим. — Меня зовут Соколов Клим Светозарович, я муж Залесной Евгении Савельевны. Евгения в больнице в тяжелом состоянии. Я знаю, что два дня назад вы разговаривали с ней и она вышла от вас в расстроенных чувствах. О чем вы беседовали?
Александр Юрьевич нахмурился.
— Муж, — повторил он. — Ну, идемте.
— Спасибо, Арина, — повернулся к студентке Клим. — Дальше я сам.
Александр Юрьевич провел Клима мимо залов и экспонатов, открыл дверь в конце коридора и пропустил в подсобное помещение за ней.
— Присаживайтесь, — предложил он Климу.
— У меня не так много времени…
— Сядьте, — повторил мужчина. — Всем вечно не хватает времени. А потом оказывается, что вы просто не умели им верно распорядиться. Чаю?
— Спасибо, нет, — мотнул головой Клим.
— Что ж… Жаль, — вздохнул Александр Юрьевич. — Мы с Евгенией говорили о вашем сыне.
— О Максиме?
— Да. И о том, что он сказал Евгении перед ее отъездом.
Клим нахмурился. Женя поделилась этим с кем-то… Почему? Потому что Климу только казалось, что он единственный поверенный ее тайн, или потому что она не смогла об этом поговорить с ним?
— И что конкретно сказала Женя?
— Что чувствует свою вину по отношению к сыну, но даже если бы ей дано было все изменить, она бы, скорее всего, пошла тем же путем.
— И что ответили на это вы?
— Что за такие слова она должна понести наказание! — с неожиданной неприязнью отозвался Александр Евгеньевич.
— Что?
— Евгения рассказала мне, что вы не планировали ребенка, что он был зачат случайно. Что она вообще не собиралась иметь детей. Я объяснил, что ей был ниспослан дар, подарен сын, а она пошла против воли высших сил, отказалась от него и теперь пришло время ответить за свое предательство!
— Что за бред, — выдохнул Клим. — Во-первых, Женя ни от кого не отказывалась…
— О, это не мои слова, а ее. И ведь ваш сын считает так же.
— И вы действительно сказали ей, что она предала Макса?
— Я сказал правду, пусть она и не была приятна. Но, кажется, Евгения меня не услышала… А я должен был открыть ей глаза…
— И как именно вы решили это сделать?
— Я дал ей возможность заглянуть в себя. В глубине души мы всегда знаем, где ошиблись.
— Женя в больнице в коме, ее состояние ухудшается, — процедил сквозь зубы Клим. — Это вы ей дали?
И он вытащил из кармана и положил на стол зашитый кожаный мешочек. Александр Юрьевич улыбнулся ему как родному.
— Что это? — потребовал Клим.
— Волк — тотем учителя. Он поможет Евгении понять, что действительно ценно, а что — преходяще.
— Вы сошли с ума…
— Да, — неожиданно легко подтвердил мужчина. — Много лет назад, когда по трагической случайности погиб мой единственный ребенок. Я тоже не ценил. Не понимал. Я жалею, что никто меня не направил…
— Как мне ее вернуть?
— О. Теперь это может сделать только сама Евгения. Вернуться, чтобы все сделать правильно. А если она так ничего и не поймет… Что ж…
Клим вскочил со стула. Схватил мешочек. И, не прощаясь, кинулся из музея. Побежал назад той дорогой, что вела его Арина, и довольно быстро ее нагнал.
— Арина! — закричал он. — Вы сказали, что в соседнем селе живет шаман! Как его найти?
К жизни Клима вернул звон будильника. Порой ему казалось, что если он умрет, кому-нибудь достаточно будет просто дать ему прослушать ненавистную мелодию и сообщить, что пора на работу. И он встанет и пойдет. Потому что иное не получалось даже представить.
Клим перевернулся со спины на бок. Привкус во рту стоял препоганый. И голова была тяжелой. Но вроде бы иных проявлений похмелья не наблюдалось, и это не могло не радовать. Интересно, как там Женька?
Женька…
Черт!
Женя!
Клим подскочил — его голове это не понравилось, но он не дал себе отвлечься на ощущения — и огляделся. Жени нигде не было. Черт, черт, черт…
Игнорируя пульсирующую боль, Клим наскоро оделся и кинулся ее искать. Нашел быстро, на кухне. Женя сидела за столом и мелкими глотками пила воду из стакана. Выглядела она так себе.
— Женя… — начал было Клим, но она перебила.
— Хотела приготовить завтрак, но меня тошнит от запахов, — сообщила она, не поднимая глаз. — У нас есть что-нибудь от похмелья?
— Огуречный рассол в холодильнике. Соленое хорошо помогает.
— Понятно.
— Женя…
— Давай просто забудем, — попросила Женя.
Клим сглотнул. Это было бы обидно, если бы сейчас он не чувствовал себя таким виноватым. Она же была пьяна… Она же вообще не отдавала себе отчет в том, что делает… Она же ему до этого сказала, что ей противно… Правда, было что-то еще, уже когда зашли домой…
— Ты…
— Клим. Пожалуйста. — Женя прикрыла глаза ладонью. — Я тебя ни в чем не виню. Но это была ошибка. Просто забудем. Прошу тебя. Как будто бы ничего не было…
— Ладно, — нехотя согласился Клим.
Ладно. Может быть, это и правда единственный правильный для них вариант. В очередной раз сделать вид, что ничего не случилось. Как ей было ночью? А каково сейчас? Но как же страшно услышать, что он воспользовался ситуацией…
— Кофе приготовить? — вместо этого спросил он.
— Не знаю, — мотнула головой Женя. — Наверное, можно попробовать. Мне в универ надо прибыть нормальной.
