– Меня вдохновляет атмосфера вашего художественного заведения, – принялась я сочинять на ходу. – Вы можете мне давать задания, как сегодня, а я их выполнять. У меня дома нет подходящих предметов для рисования…
– Вы посуду полотенцем вытираете? – непонятно к чему спросил Роман Александрович. – Тарелками, чашками пользуетесь? Может, чайник кипятите, книги-журналы где завалялись? Из таких обычных вещей, которые найдутся в любом доме, можно составить вполне хороший натюрморт. Проявите свою фантазию!
Я хотела было брякнуть, что посуда у меня одноразовая, и вообще питаюсь я в кафетериях, но вовремя прикусила язык. Еще подумает, что я насмехаюсь, поэтому сказала:
– Есть, конечно, но мне мои вещи не нравятся. Нет никакого желания их рисовать. А тут уже готовые натюрморты, да и можно посмотреть, как другие люди рисуют. Пожалуйста, можно я буду заниматься у вас индивидуально?
– У вас так много денег? – прищурился Кузнецов. Я мигом ухватилась за эту фразу.
– Для искусства я готова отдать все свои сбережения! – получилось напыщенно и пафосно, но я решила не смягчать свою словесную палитру. – Назовите цену, за которую вы готовы заниматься со мной! Я много времени у вас не отниму, сама буду учиться. Хотите, ваше задание буду выполнять здесь, а показывать все на курсах?
Было видно, что преподаватель колеблется. Я подбавила масла в огонь:
– Секретарь говорила, что занятие с преподавателем на курсах стоит семьсот рублей в час. Я могу платить вам тысячу, хоть полторы, только позвольте ходить на уроки почаще!
Меркантильность победила – я увидела, что у Романа Александровича загорелись глаза, похоже, я угадала: возвышенную художественную натуру преподавателя волнуют такие приземленные вещи, как деньги.
– Хорошо, – кивнул преподаватель. – Приходите завтра, в два часа дня вам удобно? У меня как раз мало учеников, группа Светланы и несколько человек в другой мастерской на самостоятельном обучении. В другое время завтра я занят больше, поэтому два часа – самое подходящее для вас время.
– Конечно, я приду! – обрадовалась я. – Два часа – как раз мне удобно! – Я взглянула на часы в телефоне и довольно отметила про себя, что на разговоры с Кузнецовым у меня ушло практически сорок минут – вскоре занятие закончится, и можно больше не изображать из себя старательную художницу.
– Ой, я буду, наверно, собираться! – объявила я. – А то почти девять, мне по темноте добираться домой не хочется…
– Подождите, вы же не записали, какие краски нужны! – остановил меня Роман Александрович. – Есть куда записать? Итак, вам потребуется…
Перед новым уроком мне пришлось потратить едва ли не час на то, чтобы приобрести все краски и кисти из списка, продиктованного Кузнецовым. В магазине я сразу же растерялась при виде огромного количества тюбиков с экзотическими названиями и поняла, что без помощи продавца-консультанта рискую остаться здесь надолго. Я сунула бумажку с записями улыбчивой девушке, которая поинтересовалась, что меня интересует. Продавец быстро вытащила нужные тюбики, с сожалением сказала, что в настоящий момент умбры ленинградской нет, зато имеется умбра натуральная. Мне было абсолютно неизвестно, чем они отличаются друг от друга и махнула рукой: мол, давайте что есть, там разберемся. Девушка доверху заполнила корзинку, после чего мы отправились к кассе выбирать кисти, разбавитель и палитру. Покупка обошлась мне в кругленькую сумму денег – я попросила выписать мне товарный чек с намерением предъявить его Куприянову, пускай отдает мне деньги на непредвиденные расходы.
– А, да, еще холст! – вспомнила я внезапно. Не записала и сейчас бы ушла на урок без самого главного.
– Вам на картоне или на подрамнике? Какой размер? – тут же спросила продавщица. Я задумалась – точно помню, что Кузнецов говорил про цифру «40», но вторую, увы, забыла. «50» или «60»?..
Я заставила бедную девушку вытащить все холсты с предполагаемым размером, но при виде абсолютно одинаковых досок совсем стушевалась. В конце концов, остановила свой выбор на тонком прямоугольном белом холсте, который оказался самым дешевым, и наконец-то покинула магазин.
Вахтерша оказалась той же самой злобной теткой, что не хотела меня пропускать вчера. Похоже, я ей сильно не нравилась – она заявила, что сегодня курсов нет и я могу спокойно покинуть институт. Я нагло улыбнулась и сказала, что пришла на индивидуальный урок – если не верите, спросите преподавателя, и вахтерше не оставалось ничего иного, кроме как пропустить меня. Наверно, если б она владела пирокинезом, точно запустила бы в меня огненный шар. Довольная, что утерла нос вредной работнице, я прошествовала по коридору к уже знакомой мне лестнице.
– О, добрый день! – внезапно окликнул меня знакомый голос. Я обернулась – по лестнице поднималась Светлана, собственной персоной, очевидно, после обеда в столовой. Я сперва намеревалась подняться в «храм» – проверить, есть ли там кто, – и дальше действовать по обстоятельствам, но появление Куприяновой нарушило мои планы. Пришлось изобразить радость от неожиданной встречи, и я произнесла:
