Закончив свой инструктаж, Роман Александрович по очереди прошелся по работам остальных учениц. Краем глаза я наблюдала за реакцией девушек на его замечания. Все слушали молча, но по виду я заключила, что студентки, как одна, надеются на похвалу – едва ли не с замиранием сердца внимают словам преподавателя. Высокая блондинка – та вообще захлопала глазами, точно кукла Барби, то ли она таким образом пытается привлечь к себе внимание, то ли надеется, что под ее неземным очарованием преподаватель не устоит и не станет придираться к работе. Светлана по-прежнему взирала на Романа Александровича как на бога и каждый, даже малейший недочет своей живописи старалась тут же исправить. Да уж, в группе явно имеет место быть культ личности Кузнецова…
Закончив свой обход, преподаватель объявил, что выйдет на некоторое время проверить, как продвигаются дела у студентов другой группы, и покинул аудиторию. Несмотря на отсутствие учителя, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь постукиваниями кисточек по баночкам с разбавителем и едва слышным шуршанием пакетов. Я тоже изобразила художественную деятельность: на листе нарисовала какое-то подобие кувшина, недолго думая, циркулем начертила окружность – вроде тарелка – и разделила ее на четыре части. На этом мой энтузиазм угас, и я скучающе уставилась на Светлану, наблюдая, как та тщательно промокает салфеткой испачканную кисть.
Ксюше с Мариной, видимо, надоело работать в молчании, и девушки тихо заговорили, только на сей раз не об учебных заданиях.
– Как думаешь, птицу надо еще затемнять? – поинтересовалась блондинка. – Роман говорил, вроде черный не брать, может, так оставить? Хочу, чтоб, когда он пришел, ворон уже был готов.
– Тень внизу положи, – посоветовала Ксюша. – Видела его работы в Сети? Я в друзья к нему добавилась! Правда, он мне ничего не ответил.
– Да ладно тебе! – восхитилась Марина. – Ну ты даешь! Переплюнула «швабру»!
Последнюю фразу услышала только я – девушки, выбравшие постановку с фазаном, не могли разобрать шепот, так как находились в противоположном углу аудитории. Я подумала, что разговор не предназначен для чужих ушей, но, так как я новенькая, причем не студентка их отделения, на меня ученицы Кузнецова особого внимания не обращали. Интересно, кого они называют «шваброй»? Может, ту златовласку в розовой кофточке?
– Думаю, у меня больше шансов, – заявила Ксюша. – Ему нравятся брюнетки, а не блондинки, видела, каких он моделей выбирает? Катька, поди, ждет не дождется, когда он на нее внимание обратит, только ее мазня – полный отстой!
– Да она вылетит сразу после первого просмотра! – поддержала подругу Марина. – Помнишь ее орнамент? Мало того как курица лапой рисует, так еще и цвета кислотные берет. Завалят только так.
– Историю она точно не сдаст! – заявила брюнетка. – Тупая как пробка, Степанова ее спрашивает элементарные вещи, а она ногти свои изучает…
– Да я вообще не знаю, как эту историю учить! – забеспокоилась собеседница. – Мы только и делаем что пишем, я не успеваю, а Наталья Юрьевна даже не остановится, как будто мы роботы какие! Тут не только Катька, а все провалятся! Я боюсь в конспекты заглядывать, ну как это запомнить?
– Хорошо еще, что эта каторга раз в неделю, – заметила Ксюша. – Две лекции по истории – я точно повешусь, лучше пять часов мастерства, чем пара у Степановой!
– Когда она заканчивается, на втором курсе? Или на третьем? Вроде на втором, то есть осталось… почти два года с ума сходить!
Разговор плавно перетек на обсуждение остальных предметов. Из их беседы я поняла, что мастерство и живопись – самые интересные предметы, правда, по той простой причине, что девушкам нравится преподаватель. Он же ведет и композицию, но живопись гораздо интереснее, а с композицией у многих проблема, потому что трудно придумывать орнаменты в иконописной гамме.
– Он только Светку хвалит! – донесся до меня совсем приглушенный голос Ксюши, звучащий обиженно, прямо ребенок, которого не похвалили, а привели в пример более успешного товарища. – Она та еще штучка, учится вроде учится, а сама только и делает, что на дополнительном мастерстве остается! Вечно в «храме» пропадает, зараза!
– Ага, точно! – согласилась Марина. – Хотя кто ее знает, она вообще странная. Помнишь, как на рисунке на нее доораться никто не мог? Я еще подумала, может, в наушниках, а на самом деле нет, только когда рисует, вообще ничего и никого вокруг не видит и не слышит!
– А, прикол был со слуховым аппаратом! – хихикнула Ксюша. – Николай Федорович вообще молодец, она так покраснела сразу! Подумал, что она слабослышащая!
Девчонки прыснули со смеху, стараясь заглушить свой хохот шуршанием пакетов. Правда, Светлана, про которую они сплетничали, даже не посмотрела в их сторону. Наверно, они вспоминали какой-то эпизод, связанный с ее привычкой уходить в себя во время работы. Я догадалась, что преподаватель рисунка как-то неудачно предположил, что у Светы проблемы со слухом, а она, понятное дело, сильно смутилась.
