— Ну да, Дрейк, — усмехнулся некромант, — карты на стол, говоришь? Ладно, изволь. Если бы ты мог меня убить, ты бы уже по крайней мере попытался. Тот факт, что ты этого не сделал, наводит на определённые соображения. Например, что решения тут принимаешь не ты, а тот, кто вытащил тебя из тюрьмы и наверняка может туда вернуть. Или вовсе затолкать в очень тесную камеру без дверей и окон, раз и навсегда. Потому уж прости, но сегодня мы сыграем моей колодой и по моим правилам. Я никуда не уйду. Говори, чего хотел.
— Тебе надоело жить, парень? — неприятно осклабился Дрейк.
— Или, может, убить меня не так просто, как воображаешь ты и твои хозяева. Выкладывай, с чем пришёл, не трать наше время.
— Ладно, — пожал плечами Дрейк. — Сам напросился.
Шагнув чуть в сторону, чтобы оказаться прямо передо мной, он вытащил из внутреннего кармана конверт и протянул мне. Я попыталась было шагнуть вперёд, чтобы его взять, но некромант меня опередил. Осмотрел загадочное послание, прощупал и даже понюхал. Дрейк, наблюдая за этими действиями, только усмехался.
— Это просто бумаги, — спокойно сообщил он. — Пусть девочка завтра отдаст их своему декану и скажет, что практику хочет проходить в этой компании.
— А если я откажусь? — выпалила я, решив, что терять мне, очевидно, нечего, потому стоит попробовать выяснить хоть что-то полезное.
— Сколько нынче дают за соучастие в краже? — не меняя тона, задал встречный вопрос Дрейк. — А сколько за участие в преступной группе, промышляющей контрабандой драгоценностей в особо крупных размерах? Уточни и будь умничкой, тогда всё у тебя и твоих родственников будет хорошо.
Не удержавшись, я зябко передёрнула плечами. Выходит, магистр был совершенно прав: сначала меня заставили натворить дел, а теперь этими самыми делами и шантажируют. И ведь не откажешься…
— А что мне сказать научному руководителю? — выдавила я из себя только потому, что сдаваться совсем уж молча не хотелось.
— Скажи ему, — ответил Дрейк с совсем уж отвратительной усмешкой, — что если он будет выступать, Стивен Дрейк заглянет к нему поздороваться. Или к его девочке. Если умный, он всё поймёт. Ну, а если нет, я и правда загляну.
В этот раз смолчала, опустив голову. Так, значит, выглядит полное поражение на всех фронтах. А за ним следует безоговорочная капитуляция. И самое ужасное, что в том, что ничего уже нельзя ни изменить, ни исправить, есть и твоя вина.
— И да, — продолжил Дрейк, явно наслаждаясь процессом, — вот ещё что. Прими предложение Эскана, и лучше поскорее. Доброй ночи.
С этими словами он вальяжно развернулся и пошёл по улице, негромко насвистывая себе под нос. Окончательно остолбенев, я молча провожала его взглядом. За всё время, пока он вот так, не торопясь, шёл к повороту на бульвар, в моей голове не появилось ни единой мысли. Только холодный, тоскливый страх перед будущим. Которое неизбежно превратят в сплошной ад либо другие, либо я сама, сделав то, с чем сама потом жить не смогу.
Когда Дрейк скрылся за углом, некромант процедил сквозь зубы грязное ругательство и сел на предпоследнюю ступеньку крыльца. Я опустилась рядом, забрала конверт и покрутила его в руках. В левом верхнем углу красовался тёмно-синий логотип фонда «Инри». Совершенно не удивительно, сказать по правде.
— Почему они ко мне прицепились? — спросила я, не особо надеясь на ответ.
— Не представляю, — всё-таки откликнулся некромант, глядя в небо. — Иди домой, холодно же.
Я задумчиво посмотрела на свои руки и поняла, что не замечаю холода, хотя тонкий свитерок едва ли способен меня от него защитить. Просто, кажется, я сейчас вообще ничего не чувствовала кроме страха и усталости. От которых было настолько тошно, что буквально жить не хотелось.
— Выпьем? — предложила я, с усилием заставляя себя подняться на ноги.
— Лучше прими тёплый душ и спать ложись.
— Не смогу, — мотнула головой я. — Я боюсь одна в доме.
— Никто тебя сейчас не тронет, — нарочито мягко и спокойно, будто маленькому ребёнку, сказал некромант.
— Знаю, — буркнула я. — И всё равно…
Слов закончить фразу не нашлось. Ну вот как объяснить, что я не кого-то другого боюсь, а саму себя? Не хочу остаться наедине с невозможным выбором между своими принципами и совестью и нормальной жизнью моей семьи.
— Ладно, — сдался некромант. — Идём.
Вернувшись в дом, я сразу прошла в гостиную, села в кресло у камина и уставилась на графин с бренди, стоящий на столике. Если я налью себе немного, папа обратит внимание? Возможно и нет, но мало ли. Проще взять другую бутылку из подвала, их он вроде бы не пересчитывает. Но идти туда сейчас…
— Не надо, — попросил некромант, выхватывая графин почти из моей ладони. — Поверь, это плохая идея. Мало того, что ты прямо сейчас навыдумываешь всяких глупостей, так еще и завтра будет паршиво.
— Глупостей? — уточнила я, чувствуя, как внутри разгорается злость. — Каких, кстати? Например, согласиться на все условия этих негодяев? Или, может, отказаться и послать их куда подальше?!
— Если ты откажешься, рискуешь никогда не узнать правды.
