— А… а это? — почти шёпотом поинтересовалась я, кивая на остатки ритуала, так до сих пор и украшавшие гостиную.
— Уберу потом сам.
— Когда потом? — тупо спросила я.
— Когда ты спать ляжешь.
Я встала, проигнорировав его руки. Комната чуть покачнулась в первый момент, но потом всё прекратилось. Я что, пьяная? Да нет, выпила не так уж и много, к тому же после сытного ужина. Просто нервы, давление, наверное, прыгнуло.
Первые несколько шагов получились нормально, но потом пол опять покачнулся, я еле успела вцепиться обеими руками в дверной косяк, чтобы не упасть. Ну вот что за ерунда такая? Всегда считала себя довольно устойчивой к алкоголю, и вроде бы не без оснований. Не первый ведь раз пила. Правда, раньше всегда ограничивалась вином.
Некромант подхватил меня под руку. Уж не знаю, в самом ли деле это было так, но в тот момент я себя почувствовала не леди, сопровождаемой кавалером, а пожилой тётушкой, выпившей лишнего за семейным ужином и теперь выпроваживаемой племянничком куда подальше, чтоб не позорилась. От этого к безумному коктейлю моих эмоций добавились ещё досада и раздражение.
К середине лестницы я окончательно обрела физическое равновесие — всё-таки и правда выпила не так уж много. Вырываться, правда, не стала, подозревая, что от этого буду выглядеть и почувствую себя ещё глупее, и вот тогда точно уже не выдержу и отмочу чего-нибудь такое, за что до конца дней стыдно будет. Так, в роли тётушки, и дошла до двери своей комнаты.
Физически я была изрядно вымотана, но эмоционально взвинчена будь здоров. Такое отвратительное состояние, когда поспать надо бы, а не выходит. И дома, как назло, наверняка нет успокоительного: уезжая куда-то с ночёвкой, мама всегда брала его с собой, на всякий случай. К тому же, в аптечку лезть раньше надо было, теперь глупо разворачиваться и бежать обратно вниз, на кухню.
С этой злой мыслью я резко выдернула руку. Не рассчитав при этом ни силу движения, ни того, насколько контролирую собственное тело. Развернулась на пятках и довольно ощутимо приложилась лопатками об стену у двери.
А он стоял рядом, чтоб его, настолько близко, что если глубоко вдохнуть, коснусь его груди своей. И смотрел на меня с какой-то слегка отстранённой задумчивостью, непонятно, что вообще означающей. То ли жалел меня, то ли на мою глупость сердился, то ли просто всё это ему до ужаса надоело.
Пару секунд я не решалась ни вздохнуть, ни пошевелиться, а потом как-то сделала то и другое разом. И почему-то совсем не так, как изначально задумывала. План был простым, как овсянка быстрого приготовления: просто добавить воды. В смысле, сделать шаг в сторону, потом отступить в комнату и уж следующим пунктом программы — от всей души грохнуть дверью перед некромантским носом.
Только вот примерно за долю секунды до благополучного приведения этого плана в исполнение я успела подумать, что не стоит ещё и так позориться. На кой, в самом деле, весь концерт на ровном месте? Что я, не могу быть взрослым, адекватным человеком? В смысле, поблагодарить сейчас за помощь и попросить разобраться с магическими художествами в гостиной, пока я приму душ, чтобы окончательно оклематься. А там, глядишь, и распрощаться вежливо, как подобает приличным людям.
Первый мой порыв был искренним. Второй — здравым и логичным. Но я, видимо как истинная женщина, из двух исхитрилась выбрать третье, не вытекавшее из нынешней ситуации ни логически, ни даже эмоционально. Хотя насчёт последнего можно было спорить.
В прежней своей тихой, спокойной и правильной жизни мне, пожалуй, хватило бы здравомыслия держаться подальше от подобных персонажей. Не потому, что некромант мне не нравился. На самом деле именно что нравился, как ни досадно.
Мысли об этом я усердно душила в зародыше или заталкивала в самый дальний чулан подсознания вместе с эмоциями, со всеми своими раздражением, гневом, восхищением, влечением… да, именно влечением, чёрт бы его побрал. Оно и раньше всплывало, но обстоятельства позволяли его спрятать и придушить, переключаясь на другое. А именно в эти секунды я ощущала его настолько остро, что дыхание перехватывало. Я хотела того, что категорически запрещал разум. Но я уже столько успела наделать такого, что он мне запрещал…
Я его поцеловала. Довольно коротко, насколько хватило дыхания. И добрую секунду, в которую уместилось три удара сердца, думала о том, как вот сейчас, под белы рученьки спроваженная спать, умру со стыда. Но ответный поцелуй вытряхнул эти мысли из головы.
В обожаемых мамой романтических историях первому поцелую предшествовали томная прогулка под луной, долгие беседы о высоком, многословные выражения нежных чувств. А следовали за ним уверенные рассуждения о счастливом грядущем. А в нашей не было ни слова, только новые поцелуи везде и руки везде, поспешно стаскиваемая одежда и скользкая прохлада покрывала под обнажённой спиной.
— Зайка, подожди… — только и умудрился выдохнуть он в короткую паузу.
— Не надо, — коротко бросила я в ответ.
