Р
Улица встретила меня дождём. Ладно хоть не проливным, так, чуть более, чем мелкой моросью. Набросив капюшон, я быстро дошагала до остановки и глянула на часы. Успела, до автобуса оставалось ещё минуты три. Если верить расписанию. Полдесятка таких же как и я недовольных жизнью студентов, шатающихся неподалёку, явственно подтверждали, что кое в чём верить ему всё-таки можно было — раньше времени старая рыжая развалина не прибыла.
Впрочем, прибыть вовремя она на этот раз тоже не удосужилась. К тому моменту, как её плоская морда с одной навеки потухшей фарой показалась из-за поворота, я уже готова была ругаться в голос не выбирая выражений. Потому что поняла — опоздание неизбежно.
Обычно я выезжала в универ раньше, но сегодня почему-то не услышала будильник и разлепила глаза задве минуты до прибытия моего автобуса на остановку. Положим, телепортироваться прямиком к нему мне бы удалось... теоретически, но эту шальную мысль я отмела очень быстро. Опаздывать на лекции к господину Лирсу было чревато, но пробудившиеся зачатки здравого смысла подсказали, что появление там пусть и вовремя, но нечёсаной и в пижаме, выйдет ещё хуже.
Потому я бешеным метеором проскакала по комнате, умываясь, причёсываясь, чистя зубы и одновременно натягивая первую попавшуюся под руку чистую одежду. В общем, спешила как могла, но всё равно не успела. Нет, в две минуты я уложилась. Но телепортация, такая, чтобы куда надо и не по частям, тоже требовала некоторого времени. Определённо не той пары минут, что отводятся пассажирам на посадку.
Словом, я решила поехать на следующем автобусе. На него вполне успевала, даже с запасом. Только к универу он подъезжал впритык к началу первой пары, потому приходилось бежать от остановки во всю прыть, чтобы попасть в аудиторию вовремя. И это ещё если автобус не опаздывал. А сегодня вот опоздал на мою голову.
Шёпотом завернув напоследок особенно заковыристую словесную конструкцию, я вошла в автобус и села к окну. Холодный осенний ветер задувал во все щели, не способствуя поднятию настроения. Автобус трясся, то и дело попадая колёсами в выбоины на асфальте. Я подпрыгивала на сиденье, стискивая челюсти, чтобы не откусить себе ненароком язык, и продолжала ругаться, снова мысленно, проклиная воров-бюрократов, выстроивших студгородок так далеко от универа, и попутно придумывая, как бы оправдаться перед Лирсом.
Хорошие идеи, как назло, были в дефиците. Посещение студенческой больницы я отмела сразу, с Лирса станется позвонить туда и удостовериться. В сказку о визите в частную никто не поверит — я не из мажоров, таких денег у меня нет. Бабулек на дорогах студенческого городка не водится, кроме комендантши третьего корпуса, которая сама кого хочешь куда угодно переведёт. И заодно доведёт до чего-нибудь нехорошего— известная мастерица читать нотации "распустившейся молодёжи". Младшие сёстры и братья, с которыми нужно сидеть, со студентами тоже не проживают и в принципе в общежития не допускаются. Словом, не было моему опозданию ни единого достойного оправдания.
В довершение всех бед на мосту приключилась авария и собралась изрядная пробка. Частные автомобили ловко пролезали вперёд, заставляя нашего водителя бессильно ругаться, не трогаясь с места. Так что вышло всё хуже некуда, к зданию универа я добралась, уже опаздывая на десять минут.
Добежав до дверей аудитории, я ненадолго остановилась, переводя дыхание и собираясь с духом. Хорошо если просто отчитает, а то ведь может и вовсе отправить в деканат за разрешением. Придётся унижаться перед тамошней секретаршей, да ещё и выкраивать из скудной стипендии деньги на сладкую благодарность. И потом до конца месяца перебиваться с хлеба на растворимую лапшу, потому что какой попало шоколад эта пафосная гламурная швабра не принимает, а разочаровывать её неподобающим даром себе дороже.
Но деваться было некуда — не зайдёшь, не узнаешь, какую кару выберет для тебя Лирс. Прогулять не вариант, не видать мне зачёта с прогулом в ведомости. Так что я вздохнула напоследок и занесла руку, чтобы постучать. Но меня опередили.
Я во всех подробностях успела разглядеть безумно дорогую дизайнерскую серебряную запонку и даже мельком восхититься сияющей белизной шёлковой рубашки прежде, чем Рейн Марино, закончив стучать, попросту толкнул дверь.
Профессор Лирс первой увидел меня, хмуро сдвинул брови и даже уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать подобающую отповедь. И руку начал поднимать, явно собираясь широким жестом напомнить, в какой стороне деканат. Но тут поднял взгляд чуть выше и узрел парня за моей спиной.
— Извините, профессор, — совершенно спокойно сказал Марино. — Авария на мосту, пробка.
