А вот особое внимание заслужили у меня чёрные картины. Они были разные по размеру. Маленькие, с ладошку величиной, разных форм, не только прямоугольные или квадратные, но и круглые, и даже ромбом. Но главное в них не это. Меня поразил способ, которым что-то было изображено. Разные оттенки чёрного могли изображать что-нибудь, но обязательно было что-то такое, что обладало каким-то другим цветом. Например, была изображена лошадь. Голова самая чёрная, туловище уже не такое чёрное, ноги вообще смолистые, аж блестели, а разметавшаяся на скаку грива – голубая. Или была такая маленькая картина: тонкими чёрными линиями с белыми прожилками изображена стела, на которой высекают имена погибших людей, подножие памятника со ступеньками к вечному огню. Ближе всех к зрителю силуэты двух пожилых людей, старика и старухи. А невероятно красным – извивающиеся языки огня. По-моему, очень красиво. Я и здесь остановился на чуть-чуть.
Наконец я подошёл к высокому мраморному зданию.
Заходи внутрь и спроси господина Коровина
Гласил конверт.
Я так и сделал.
8
Зал банка был очень большим. А вот людей было немного. Но те, что были, разительно отличались от меня.
Слева у стойки стоял пожилой господин в лёгком бежевом костюме и галстуке. Он тяжело вздыхал и сумрачно смотрел на экран своего смартфона. Молодая сотрудница банка что-то объясняла ему с вежливой улыбкой, а он мелко кивал и продолжал вздыхать. Я не сразу заметил, что пальцы мужчины унизаны золотыми перстнями с камнями разного цвета.
Чуть дальше стоял другой мужчина. Он только что получил какие-то бумаги и полностью погрузился в их изучение. Этот был в синем костюме и синих туфлях. На его галстуке поблёскивала золотая заколка.
У самой двери стояла женщина в светлом деловом костюме и пыталась кому-то дозвониться. Золота на ней было очень много: кольца, серьги и кулон тоже на золотой цепочке.
Я был четвёртым в этом банке. Мальчик в старых джинсах, порванных кроссовках, со старым школьным рюкзаком за спиной и почти чистой футболке грязного цвета.
Когда я это осознал, то удивился, как тут вообще со мной разговаривали. Должны были бы выбросить вон отсюда. Но девушка за стойкой очень любезно приняла от меня конверт, выслушала мою просьбу о встрече с господином Коровьевым, ничего не пообещала, но кивнула и куда-то ушла.
Я ничего не понял и начала думать, что если она сейчас выбросит конверт и вызовет полицию, то дальше моя судьба будет плачевна. Почему-то я подумал, что Коровьев – это врач. Вот сейчас он выйдет с тремя санитарами, выслушает девушку, которая взяла у меня письмо. Покачает головой и скажет:
– Так, так…
Она ему ещё что-то скажет на самое ухо, а он её спросит:
– А почему в таком виде? С постели взяли?
А она ему ответит:
– Нет, он в таком виде пришёл.
– Тараканов, крыс, чёртиков или шмыгающих собак не ловил?
– Нет, -ответит девушка. – Только вот это письмо принёс.
– Кто ему выдал бумагу и коротенький карандаш?
На него посмотрят все, кто есть сейчас в банке: пожилой, вздыхающий мужчина в перстнях, молодой в синем костюме и девушка, увешанная золотом. Поскольку никто из них мне никакого карандаша и бумаги не давал, то все ответят отрицательно.
И тут этот Коровьев прочитает то, что есть в конверте, и радостно заявит:
– Шизофриния… Как и было сказано!
Я очнулся от этого бреда потому, что раздалось строгое цоканье каблучков по каменным плитам. Девушка возвращалась ко мне с довольно импозантным мужчиной в клетчатом деловом костюме.
– Вот, – показала на меня девушка. – Господин Привалов вручил мне этот конверт.
Передо мной возник тощий, длинный мужчина с странным вытянутом лицом, круглыми губами, впалыми глазами, одно из которых удерживало пенсне, и насыщенным рыжим цветом в волосах, как будто бы будучи от природы рыжим, он ещё в рыжий цвет и красился. Он остановился прямо передо мной и резко осмотрел с головы до ног движением головы.
– Милый мой! – неожиданно он распростёр руки в стороны, зажмурился и бросился обнимать меня с такой силой, что я чуть не задохнулся. – Ну наконец-то! Ну что же так долго? Как можно было так долго ехать!
Так же быстро он отстранился от меня, сильно по-дружески хлопнул по плечам и радостно объявил на весь громадный зал:
– Безумно рад! Безумно!
Эхо катило его слова по стенам и потолку.
Девушка улыбнулась мне и ушла. Все в банке обернулись на нас.
– Мы возьмёмся за дело немедленно! – заявил Коровьев и потащил меня к выходу. – Немедленно! Вот прям сейчас! Вы сейчас свободны?
– Да.
– Можно к вам на ты?
Я не успел ответить, а он уже вытаскивал меня из дверей банка так, что я чуть не падал, но он, казалось, держал меня руками в воздухе:
– Или как правильно тогда спросить? Можно я к тебе не буду на вы? А? Как лучше?
Я попробовал что-то ответить, но не успел. Он спустил меня по ступенькам, приговаривая:
– Вот сюда, пожалуйста! Вот сюда! Обязательно вот сюда!
Мы повернули за угол, где, как ни странно, никого не было. Шаги рикошетили от стен, а его быстрые слова тонули в моей голове:
– Мы обязательно всё решим! Это очень правильно, что Александр Иванович направил вас сюда, ко мне! Я очень рад!