– Где же взять такие деньжищи? – спросил он, мгновенно вскочив. Я хотел было сказать, что он только что купил одежды на какую-то невероятную сумму, но он всунул руки в свои клетчатые брюки и я с изумлением увидел, что сквозь ткань пролезают его длинные пальцы.
– У меня же нет ни копейки! – заголосил он.
Я был ошеломлён.
– Откуда же взять столько денег? – и он ринулся ко мне, схватил меня за горло и непроизвольно начал душить.
– Может быть, с неба? – как-то страшно произнёс он.
– Деньги с неба не падают! – решительно заявил я.
– Как?! – отскочил он от меня, крутанулся вокруг своей оси и оказался в трёх шагах от меня с пистолетом. – Деньги, говоришь, с неба не падают?
Он отошёл от меня и гаркнул:
– Прошу глядеть вверх!… Раз! Два! Три!
Что-то сверкнуло, бухнуло и тотчас на меня с неба посыпались разноцветные бумажки. Это были деньги, я бросился их собирать и рассовывать по карманам. Коровьев принялся хохотать, и, сгибаясь пополам и тыча в меня пальцем, кричал:
– А бумажки, граждане, настоящие!
Вокруг меня действительно собирались люди. Большинство снимали меня и хохочущего Коровьева на смартфон. В какой-то момент Коровьев перестал хохотать, подскочил ко мне и броском отправил меня на заднее сиденье автомобиля. Я больно ударился головой, схватился за ушибленное место и только тогда понял, что странный банкир захлопнул за мной дверь и машина уже мчит по Тверской.
10
Высадили меня аккуратно. Водитель даже открыл дверь.
Я оказался как раз перед входом в Музей.
На крыльце сидел Гуамоко.
– Ну как? – хрипло спросила птица. Я полез в правый карман и достал пригоршню смятых купюр. Птица моргнула чёрными бусинками.
– Бедный мальчик!
Я по-прежнему не мог понять интонацию Гуамоко.
– Заходи! Теперь ты Дома!
История третья. Ледяной посетитель
1
Мне снился холод.
Наверное, надо было написать как-то иначе. Ведь я собираюсь рассказать сон. Сны, на самом деле, довольно конкретны. Их довольно неплохо можно рассказывать. Бежишь там куда-то или от кого-то, летишь. Разные люди снятся. Часто из прошлого. Какие-то события. Из-за этого о некоторых снах говорят, что они вещие. Там же как угодно можно покрутить, всё что угодно можно сказать о снах. Поэтому большого значения я снам не предаю, желания рассказывать всё, что мне снится, не испытываю.
Я бы и этот сон рассказывать не стал, но почему-то чувствую, что с моими первыми посетителями этот сон связан. Как я это понял?
Мне снился холод.
Не знаю, как вам, а мне вот такое всё не снится. Не снится мне жара или дождь. То есть в моих снах случаются и жара, и дождь, и холод тоже встречается, но я не могу сказать, что «мне снилась жара» или «мне снился дождь». Почему? Самое главное в тех снах не в этих состояниях. Там самое главное в событиях, а всё прочее не имеет там никакого значения. Да и ненастоящие они там. То есть от жары не задыхаешься, попадая под дождь, не промокаешь по-настоящему. А страх вообще приводит к тому, что просыпаешься.
А вот в этом сне события не имели какого-то решающего значения, там вообще могло происходить всё что угодно. Главное было в том жутком ощущении холода, которое накатило с самого начала и держало почти что до самого конца. И проснулся я с этим ужасным, пробирающим, как говорят, до костей чувством холода, преодолевал его уже наяву. Так что давайте вернёмся к моему сну.
Мне снился холод.
Я сидел на мягкой низенькой табуретке с изогнутыми ножками напротив мутного озёрного зеркала в Выставочном Зале. Вокруг плавала чёрно-зелёная муть. Или даже не так. Муть была самая обыкновенная, но из-за неё всё вокруг стало чёрным, болотно-зелёным или противно-зелёным. Да и видно было плохо. Я почему-то сидел в плотно прилегающих брюках и в рубашке с расстёгнутым воротом. Какой-то соплёй с моей шее свисала и качалась расстёгнутая джентельменская бабочка. Рукава рубашки были сильно закатаны, я тяжело дышал и смотрел в зеркало. В зеркале от меня был только силуэт, меня очень плохо напоминающий, но я откуда-то знал, что силуэт точно принадлежит мне, никому другому принадлежать не может. А больше эта муть ничего не отражала. То есть мой силуэт не находился в Выставочном Зале. Мой силуэт нигде не находился, он был подвешен в пустоте, без чего-либо такого, что удерживало его на весу. Получается, что не было чего-то такого, что могло указать на место, в котором этот силуэт находился. Или так: это было место теней, где любому силуэту есть место, но никакого значения не имеет, чей это силуэт. Впрочем, я что-то не о том пишу, вернёмся в сон.
Вот я сижу, весь такой разодетый, расставив широко ноги. Из-за низкой табуретки у меня высоко задрались колени, но локти я на них положить всё-таки могу, собрав пальцы в замок. Сижу и смотрю на странный свой силуэт.
Точно знаю, что долго сижу, а самое интересное, что точно знаю, чего жду. Это странно, потому что обычно я ничего не знаю о том, что должно произойти, а тут почему-то знаю. Это меня успокаивало вначале, а потом стало пугать. Так вот, сижу я и жду. А оно (то, что должно произойти) начинает происходить.