– У подруги. Она официанткой работает. Снимает комнату. Ну, закончила я школу, приехала поступать. Вот из того времени почти ничего не помню. Помню только это училище. Оно находилось не в центре, а рядом с каким-то большим парком. Почти лесом. Это потом я узнала, что называется это место Тимирязевский лес и что он очень старый. И что сажали его ученые и студенты Тимирязевской академии. А тогда – лес и лес. Старый, красивый, сумрачный. То есть место вообще было не из веселых. Рядом железная дорога, платформа, гаражи. Там всегда было как-то тихо и пустынно. Только студенты нашего училища разбавляли это дело воплями и смехом.
– Я знаю те места, – кивнул Леонид. – Не так подробно. Но понимаю, где это.
– Так вот. Я поступила сразу. До сих пор не понимаю, то ли окружение было такое, что я выгодно отличалась. То ли смогла так собраться, что написала все на хорошие оценки. Меня зачислили и я неплохо училась, пока не приехала через год на каникулы в Коломну. Там у меня был мальчик. Мы вроде как соседи, но особенно не встречались. А тут я появилась – ну, конечно, постаралась: оделась, купила туфли особенные. Почти москвичка. И завертелось между нами что-то, что я серьезно не воспринимала – мне надо было собираться в Москву, учиться дальше. И подруги у меня в Москве уже были, ребята в училище мне нравились.
– Ты – красивая, – улыбнулся Леонид, – не удивительно, что в тебя влюбился этот твой сосед.
– Понимаешь, он влюбился так, что связал меня по рукам и ногам. Мне в Москву уезжать, а он уговаривает остаться. Мне не хочется в Коломне жить, а он убеждает, что лучше места нет, потому что тут все свои, а деньги он заработает. Мне хочется учиться дальше, мне профессию получить хочется, а он твердит, что не нужно ничего – главное, дом, дети. И такой он упрямый, такой настырный, ходил к моим родителям, их уговаривал. Ну и мама встала на его сторону. Теперь каждый день в доме разговоры на тему «Зачем тебе эта Москва?» А мне хотелось учиться. И в Москве весело было. И много всего, что было недоступно, но манило.
– Обычная история для девушек из небольших городов, – вздохнул Леонид. – Я встречал таких. Еще в университете. Такой стойкой надо быть, не каждой удается.
– Слушай, в любом маленьком городе тоже полно соблазнов. Дело не в них. Дело в том, нужно ли тебе еще что-нибудь кроме. Согласен ли ты побороться. Я была согласна. Мне хотелось попробовать. А в Москве это лучше бы получилось. И я вернулась в училище. На последних курсах стало тяжелее. И предметы усложнились, и практика пошла. К тому же я тоже устроилась официанткой в ресторан. В тот, где работала та моя подруга. И тут вдруг пошли деньги.
– Откуда?
– Понимаешь, ресторан был дорогой. Туда приезжали очень солидные люди. Я видела многих тех, кто даже по телевизору выступает. Иногда они одни приезжали, пообедать, кофе выпить, но чаще всего с кем-то из друзей или с женщинами. Я уже через недели две научилась различать – жена или любовница. Друг или коллега. Проситель или, наоборот, сам гость благодарит за услугу и поэтому позвал в ресторан. Там столько нюансов было – когда подойти, когда вовремя исчезнуть, когда сделать вид, что ты глухая и слепая. А иногда надо подавать горячее, а за столиком ссора. И непонятно, что делать? Ждать – остынет. Промедлишь – попадешь под горячую руку. У нас ведь как? С официантами не церемонятся. Иногда приставали. Слушаешь пьяный бред и понимаешь, что главное – сдержаться, не послать. Иначе могут уволить. Ведь нажаловаться могут и напраслину возвести. Но у меня и здесь все получилось – была внимательна, осторожна, приветлива, несмотря ни на что. И часто за мой столик садились специально. Знали, что и поговорить они спокойно смогут, и обслужу хорошо, и со мной словом перемолвиться можно будет. Я не стеснялась вступать в разговоры. Только всегда была начеку и знала свое место. И так у меня хорошо все наладилось, столько я получала чаевых, что скоро и сама оделась, и подругу одела, и в квартиру мы другую, более приличную, переехали. И забыла я про Коломну, про своего приятеля. Родителям деньги отправляла, себе немного откладывала, а разговоры о возвращении даже слушать не могла. Я закончила училище, устроилась на работу медсестрой. Деньги маленькие, работа тяжелая. Но ресторан я не бросала, понимала, что на одну больничную зарплату не выживу. Какое-то время так все спокойно шло, что я беспокоиться начала.
– Почему? Почему беспокоиться?
– Понимаешь, вроде все есть – работа, деньги. Пусть не большие, но я помогала родителям по-прежнему. Стала покупать себе получше вещи. На концерты ходила. Казалось бы, все хорошо. Только вот один вопрос не давал мне покоя.
– Какой же?
– А что дальше? Что должно быть дальше? Или надо себе сказать, что это вот тот самый предел, за которым нет будущего. И до самой старости я буду медсестрой и официанткой. И будет у меня та самая стабильность с прогулкой по торговому центру в выходной день, жареная курица с картошкой на обед в каком-нибудь кафе. Вечером пиво, телевизор. Ну, почитаю, ну, схожу к подругам.
