Бедняга выкладывался изо всех сил, но зато пошли первые сахарные паутинки, которые Инна подбирала и накручивала на палочку. Через три минуты бедный работяга был весь в поту, зато на палочке у Инны образовался вполне приличный ком белой сахарной ваты. Таверна взорвалась возгласами и аплодисментами.
Пробовать дали всем понемножку. Зрители потом еще долго расходились и обсуждали. А Кристоф победно подбоченился и мотнул головой в сторону хозяйского стола:
— Ну что, пошли, племянница, надо обсудить.
Вот обсудить действительно было что. Конечно, этот агрегат не подходил для приготовления сахарной ваты в промышленных масштабах. И уж точно его нельзя было показывать народу. Надо было сперва все уменьшить и доработать. Но для получения патента годилось вполне.
У старика глаза горели энтузиазмом.
— Ты же понимаешь, племянница, я человек простой. Так что к главе города, племянница, придется идти тебе. У тебя это, — он оглядел ее. — Располагающая внешность.
Ах внешность! Инна сложила руки на груди:
— Значит так, дядя. Мы пересматриваем вопрос моей доли от прибыли. Не десять, а пятнадцать. И что вы там говорили насчет процента за мой банковский счет?
Сговорились на тринадцати процентах.
И в качестве премиальных Инне новые сережки.
Пока все это происходило, Тибальд тоже не терял времени даром. Его буквально притягивал пакет с королевской печатью. А записка, которая лежала в нем, еще больше. Как только появилась возможность, он незаметно влез в пакет и прочитал записку.
Честно говоря, Тибальд был удивлен.
Но на всякий случай скопировал содержание. Для преподобного.
В ту ночь Гийом сорвался в Лурд, потому что там осталось незавершенное дело. Этого требовал долг, в конце концов, у магистра были обязанности.
Но сердцем он все равно остался там, с ней. И все время, пока летел, перебирал в памяти все крошечные моменты, как скупец свое богатство. Вспоминал блеск зеленоватых глаз в полутьме, волны медовых светлых волос. Мед полуоткрытых губ. И чулки ее кружевные, до которых ему хотелось добраться. Хотелось плюнуть на все и повернуть Черного назад.
Прилетел он только под утро.
Полчаса короткого сна. Гийом словно провалился куда-то и видел странный мир, далекий и непонятный. Прямые линии, стекло. Стальной дракон в небе, множество стальных зверей, тянувшихся цепочкой по серой дороге, прямой как стрела.
В какой-то момент ему показалось, что мелькнуло ее лицо…
Он не успел досмотреть. Его выдернул из сна сигнал побудки.
— Ччччеррррт… — выругался магистр.
Он бы и еще чего покрепче сказал, но вставать действительно была пора. Встать, вылить на себя ведро холодной воды, сгоняя остатки сна. Потом в штаб, проверить, что тут произошло в его отсутствие, раздать указания.
Потом в верховную миссию. Сдать отчет о посещении Сквартона. Ему было что сказать. Кроме того, имелись личные подозрения относительно нового преподобного. Генерал ордена выслушал его наедине, однако Гийом Саварэ не хотел быть голословным. Поэтому предоставил кристалл с полной информацией для изучения.
После посещения верховной миссии у него еще было немного времени, которое Гийом мог потратить на себя. Зайти домой, сменить одежду, принять ванну. Пообедать в лучшем ресторане столицы. Зайти ко двору — в конце концов, он герцог и хоть иногда должен там появляться. Именно при дворе он и увидел те самые сладости от королевского поставщика.
И сразу подумал о ней.
Ей должно было понравиться.
А дальше надо было возвращаться в Лурд. И там, несмотря на самое горячее желание поскорее со всем покончить, Саварэ застрял.
Расследование пробуксовывало.
Мало закрыть разлом и уничтожить нежить, шлявшуюся по окрестностям, надо было еще установить причину и устранить ее, чтобы подобное впредь не повторялось. Потому что ходячие мертвецы — это прежде всего люди, которых лишили жизни. Одно дело уничтожать монстров из бездны. А когда перед тобой люди, которые еще недавно планировали свои дела, женились, растили детей, смеялись, ели, пили, — это страшно.
Каждый раз, уничтожая ходячих мертвецов, Саварэ испытывал моральные мучения. Он не раз говорил на эту тему с генералом ордена. Возможно, удастся найти способ выводить их из этого состояния, возвращать к жизни.
В очередное посещение верховной миссии он поднял этот вопрос снова. Слишком уж много было ходячих мертвецов. И магистра определенным образом смущало то обстоятельство, что они демонстрируют сознательную деятельность. Пытаются убежать, прячутся.
Генерал ордена взглянул на него и спросил:
— А как? Ты же сам видел неоднократно, разложение начинается. Даже если каким-то образом получится снимать с них это проклятие, они обречены на ужасную медленную смерть.
— А если удастся повернуть процесс вспять?
Старик горько усмехнулся.
