— Для этого надо сначала суметь подчинить ведьм, которые выплеском своей силы прорывают тонкую грань бездны. Каждый прорыв — это новые разломы и жертвы. Если бы мы могли накладывать на ведьм ограничения, как на магов-мужчин, тогда стало бы проще в разы. Их можно было бы контролировать и сделать даже спонтанные выбросы силы относительно безопасными. Но ведьм контролировать нельзя. Все настройки сбиваются из-за особенностей их женского организма.
Магистр Саварэ все это и сам знал, не одну ведьму обезвредил. Но глубоко в душе рождался протест. Каждый раз.
— Нам надо найти способ, — упрямо качнул он головой.
Генерал отошел к окну и тихо проговорил:
— Я пытался когда-то. Попробуй. Может быть, тебе удастся.
Гийом в тот момент думал о своей «ведьме». Потому что именно ведьмой она и воспринималась, но в ней, к счастью, не было разрушительной силы, несущей смерть всему живому вокруг. А без этого она была просто женщиной, привлекательной и невероятно желанной. Он на секунду прикрыл глаза, вспоминая ее дерзкий взгляд, и подумал, что надо бы выкроить время и…
К сожалению, ему надо было возвращаться в Лурд.
А по дороге обратно Саварэ вдруг понял, что должен еще кое-что сделать.
А в захолустном Сквартоне дела шли своим чередом.
К главе города получать патент на чудо местной инженерии порешили идти Инне. Кристофу это обошлось в новое платье со шляпкой, перчатками, изящными туфельками и прочими аксессуарами, среди которых было совсем уж невероятное излишество — крохотный пузырек духов. Бедный трактирщик хватался за сердце, но тут она была непреклонна. Ибо внешность, она есть внешность, и по одежке встречают во всех мирах.
Также Инна вытребовала в свою комнату комод и какое-то подобие шкафа. И еще Кристоф, кривясь и сопя, выдал ей из приданого покойной супруги окованный сундучок для денег. Сундук был симпатичный, расписной, с отделениями внутри, и запирался на ключ. Теперь ей уже не приходилось спать на своих «сокровищах».
А еще ей выдали вместо соломенного тюфяка набитый овечьей шерстью матрас.
Жизнь внезапно стала комфортнее, однако все это ее не очень радовало. Инна не хотела себе признаваться, но она скучала. Даже отказалась сменить комнатку под крышей, хотя Кристоф ей и предлагал. Все потому что из окна ей было видно небо, и, выглядывая в окно по ночам, она все ждала, не покажутся ли там черные крылья дракона. Ужасно глупо, романтично…
Но Саварэ все не прилетал.
Уже целых три дня.
К счастью, за это время ни разу не появлялся и преподобный. Инна готова была сплюнуть через плечо. Глядишь, мессир Карл Йорг забудет про нее и отвяжется. Все как-то затихло, только Тибальд ходил с каким-то таинственным видом. Впрочем, Инна склонна была связывать это с тем, что в таверне появились первые девушки.
Конечно, не нежные цветочки, две крепкие девицы, Кэти и Маргота. Обе могли за себя постоять, а на особо наглые посягательства вполне способны были съездить тряпкой по физиономии. Кэти направили в кухню посудомойкой, а Маргота теперь вместе с Питко работала в зале подавальщицей. Среди посетителей таверны это вызвало небывалое оживление, выручка подскочила, а Кристоф был вынужден признать, что нововведение пошло на пользу.
И наконец, через три дня усиленной работы, машина для производства ваты была более или менее доведена до ума. Вот тогда и настало время идти записываться на прием к главе города.
Кристоф с самого утра стоял у Инны под дверью, ждал. А когда она вышла, даже расчувствовался.
— Ах, племянница, ах, хороша…
— Спасибо, дядя, — отвечала Инна, сохраняя достоинство.
Но было приятно. И да, она знала, что в новом платье да еще со столичной шляпкой прекрасно смотрится. В своей прошлой жизни Инна никогда не испытывала интереса к ролевым играм, а здесь ей даже понравилось. Дизайн одежды, направление в моде, был в этом какой-то особый шик.
Единственное, что смущало Инну, это то, что дом бургомистра находился в центре, и попасть туда из предместья можно было только через рынок.
— Гляди, чтоб наш бургомистр на тебя глаз не положил, — хохотнул трактирщик.
Ее аж озноб пробрал.
— Типун вам на язык, дядя. Только этого не хватало.
— А чего? Бургомистр у нас еще мужчина хоть куда. Вдовец. И не такой уж старый, всего семьдесят два года. — Потом хохотнул: — Да шучу я, шучу. Все, племянница, пора.
Но взгляд у трактирщика был такой хитрый, и Инна невольно подумала, что в каждой шутке есть доля шутки.
Однако ей действительно пора было выходить.
И спустя четверть часа Инна в сопровождении мастерового Яна, которого тоже приодели по этому случаю, выдвинулась в сторону рынка.
