В прихожей было темно, Андрей бесшумно разулся, воздавая хвалу всем богам. И вдруг на него кто-то накинулся в полной тьме, срывая рубашку и брюки. Андрей ощутил рядом обнажённое женское тело, прежде чем успел испугаться или сообразить что-либо. Та, кого он не видел, прижала его лицо к своей тёплой груди. Вмиг возбудившись, Андрей стал лизать обнажённый сосок, пустив руки по голому телу развратницы. Сдерживаться стало невыносимо, Андрей развернул партнёршу лицом от себя и вжал в стену. Глухие гортанные вздохи заставляли пульсировать его наслаждение, но Андрей лишь скользил по гладкой, влажной, манящей плоти.
– Андрюша, давай же, – сказала жена.
И Андрей перестал себя контролировать.
Таким же волнительным и волшебным утро случилось ещё до убийства в училище. Андрею не верилось, что прошло чуть больше недели. Он млел, играя рукой в волосах жены:
– Алён, правда, было бы здорово уехать нам вдвоём на все выходные далеко-далеко?
– Куда можно уехать на два дня? – притворно ворчала Алёна.
Андрей приподнялся на локте:
– Ну не на два. Сегодня я разгребаю текущее и отпрошусь на понедельник и вторник, это сколько получится?
– Без четверга? – Алёна наморщила лоб.
– При чём здесь четверг?
– В Швейцарии магазины работают до девяти только по четвергам, а в другие дни – до шести.
– Дались тебе эти магазины! Можно же просто гулять, любоваться природой. На озёра съездить. На Люцернское, а? Там есть городок, где Вильгельм Телль стрелял в яблоко на голове сына. Отыщем ту знаменитую площадь, как тебе?
– Нет уж, спасибо. Преступников твоих мне и дома хватает. Я прикинула, если не мудрить и полететь сразу в Женеву, то в субботу и понедельник успеем пройтись по городским лавочкам, а в воскресенье – по торговым центрам. Всё лучше, чем ничего.
– А подышать благодатным швейцарским воздухом? Побыть вдвоём?
– Андрюш, мы и будем только вдвоём. Только ты, я и магазины.
Конечно, прогулка по лесу прельщала больше, чем вдоль витрин, но спорить с женой сейчас не хотелось. В конце концов, есть доля его вины, что Алёна так часто одна или с подругами, и он обязан ей уступать. Ссора забыта, а секс у них феерически страстный.
Когда Андрей вышел из ванной, в кухне витал аппетитный запах. Андрей восхитился:
– Алёна, ты – точно золото! Другие жёны по утрам что мужьям обычно готовят? Бутерброды? Яичницу? Ну, там, омлет. А ты? Мясное суфле. Рагу с телячьим языком. Видишь, я до сих помню тот твой шедевр! – Андрей с наслаждением отправил в рот запечённое мясо. – Слушай, забыл рассказать! Помнишь ту женщину из ресторана в платье с открытой спиной?
– Ну и? – Жена перестала листать в телефоне странички.
– Ой, не ревнуй ты. – Андрей усмехнулся. – Я не о ней. Помнишь, ты не могла угадать, кто сшил её платье, но твоей вины в этом нет. Ты бы ни в жизнь не угадала!
– Хочешь сказать, на ней был прям такой эксклюзив-эксклюзив, о котором нам, простым смертным, ничего не известно? – обиженным тоном спросила Алёна.
– Слушай, а верно ты определила! – поразился Андрей. – Именно эксклюзив! Та женщина, представь, сама это платье себе сшила. Да не в ателье, как я понял, а на швейной машинке своими руками.
– Боже, какое убожество! – Лицо Алёны скривило презрением, она погрузилась в мобильные приложения. – У неё что, денег на нормальное не было?
– В смысле? – не понял Андрей. – Ты же платье-то расхвалила?
– Слушай, – Алёна оторвалась от телефона, – есть места до Женевы на пятницу, день. Бронирую?
– Пусть повисят. – Доев, Андрей отставил тарелку. – Позвоню тебе сразу же, как определюсь.
По пути на работу он думал, что понять настроение женщины, пусть настолько знакомой и предсказуемой, как жена, невозможно. С чего Алёна его взревновала? Ему это льстило до свадьбы. Естественно, что у Андрея тогда были женщины, но после женитьбы он повода не давал усомниться в его верности! Она же ревнует к любой. С Ангелинкой и то часто видится без него.
До прихода Ивановой был целый час, Андрей раскрыл дело и подготовил бланки для очной ставки. Проверил отчёт, нашёл и исправил ошибку, взглянул на часы. Было десять, Андрей достал телефон:
– Лёша, ты уже там? Агриппина Ивановна не спускалась?
– Минут пять как подъехал. Жду.
– Поднимись, прояви уважение.
Андрей встал, собираясь пойти сдать отчёт, как помощник перезвонил.
– Андрей Анатольевич, – донёсся тревожный голос, – у свидетельницы нашей, похоже, кукушка совсем съехала. Я поднялся, ей говорю: «Пройдёмте, гражданка, как вчера договаривались». А она сквозь дверь кричит только: «Уйдите, молодой человек» – и пугает милицией.
Услышанной чуши могло быть одно объяснение, Андрей с напором спросил:
– Лёша, ты там, случайно, не пьяный?
– Андрей Анатольевич, – не уступал помощник, – я вовсе не пью. Приезжайте, сами и убедитесь.
– В чём? В том, что ты не пьёшь?
– И в этом тоже.
