А потом было обычное их утро: запах свежесваренного кофе, шкворчание яичницы на сковороде, умытые лица Темки и Сашки, мамина спина возле плиты. Обернулась навстречу – на, смотри. Никуда ты от этого материнского тоскливого лица и не спрячешься. И от мутных болезненно припухших глаз с красными прожилками тоже не спрячешься. Сбежать можешь, от завтрака отказавшись, – это да. Только куда сбежишь-то? Вечером все равно домой придешь, в те же больные материнские глаза глянешь. А вечер, он тут как тут, наплывает звенящими апрельскими сумерками, домой гонит… Можно опять же под пледом спрятаться, можно и у окна постоять, посмотреть, как стучит апрельский дождь в стекло первыми робкими каплями и они разлетаются наискосок брызгами, образуя строгие параллельные прямые, слегка подсвеченные горящей у входа в подъезд хилой лампочкой. Плюх – еще одна капля разбилась. Плюх – еще одна. Так вот и ее жизнь разбилась. Не осталось ничего целого. Только мелкие-мелкие капельки. А своей жизни уже нет. Одна дрянь осталась. Чего ее жалеть-то теперь…
Мстислава ее звонку ничуть и не удивилась. Наоборот, начала разговор так, будто давно они обо всем договорились, будто дело оставалось за небольшим – лишь детали дополнительные обсудить.
– Так, так… – задумчиво ворковала молодой адвокат в трубку. Было слышно, как шуршат переворачиваемые ею листочки еженедельника, как отхлебнула она что-то неторопливо – видимо, за чаепитием ее застал Майин звонок. – Значит, так, Майя. Жду тебя завтра вечером у себя в офисе. В шесть часов. Захвати свой паспорт, исковое заявление и повестку в суд. Если будешь опаздывать – предупреди. Все, до завтра.
– До завтра… – проговорила убито Майя в захлебнувшуюся гудками трубку и повторила уже сама для себя шепотом, грустно усмехнувшись: – Значит, завтра. Шесть часов. Офис. Паспорт. Исковое заявление. Повестка. Дрянь…
Офисом Мстиславе служила маленькая комнатуха три на три метра, в которой помещались лишь стол с компьютером, небольшой сейф и мягкое кресло для посетителей. Оказавшись в этом кресле, бедный посетитель начинал себя чувствовать, судя по всему, весьма и весьма некомфортно, то есть взглядывать на сидящую за столом Мстиславу снизу вверх. То есть поневоле это у него получалось жалко и просительно. Даже Майе при ее высоком росте пришлось задирать голову вверх. В первый раз она такой пикантной подробности с перепугу и не заметила, впрочем. Да и ладно, пусть будет так. Какая уж теперь для нее разница.
– Ну что, Майя, надумала все-таки? – улыбнулась ей Мстислава со своей высоты, коротко полоснув по лицу ярким фиалковым взглядом. – Ну вот и хорошо. И правильно. Я тебе сейчас еще и свои вопросы буду задавать, а ты отвечай, как на исповеди. Хорошо?
– Хорошо. Надеюсь, ты не будешь меня спрашивать, кто есть настоящий отец моего ребенка?
– Нет. Не буду. Эта сторона нашего с тобой дела мне вовсе не интересна, потому что она есть сугубо твоя личная, духовная да переживательная. Меня больше материальная сторона беспокоит.
– Что ж, понятно…
– Так. Теперь скажи мне, Майя, какое у вас имущество совместное нажито? Недвижимости много?
– Нет. Только одна квартира.
– И все?
– И все.
– И больше нет ничего? Ни домов, ни других квартир нет?
– Нет.
– Ну что ж… А я думала, что муж у тебя очень обеспеченный человек…
– Ну да. Обеспеченный. Теперь, когда он от дяди наследство получил, то очень, конечно, обеспеченный.
– Он на дядю работал, значит? А доход у него высокий был? В смысле – зарплата какая была?
– Зарплата была, наверное, очень хорошая. Я не знаю. Нам на все хватало.
– Ну, ладно, это я сама узнаю…
Немного нахмурив идеальный высокий лоб, Мстислава сделала короткую пометку в блокноте, потом замолчала многозначительно, постукивая концом авторучки по длинному розовому ногтю. Потом продолжила задумчиво:
– А скажи, Майя… Квартира у вас на кого оформлена?
– В равных долях, на меня и на Лёню. Я не хотела, чтоб на меня, но он сам на этом настоял.
– Ну что ж, уже хорошо… Это очень даже хорошо…
Она еще немного подумала, еще постучала по ногтю ручкой, потом, будто встрепенувшись, распрямила спину и взглянула на Майю с прежней улыбкой:
– Значит, так, Майя. Стратегия у нас будет такая. Взыскиваем через суд алименты, но на немедленной их выплате особо не настаиваем. Пока идут кассации, пересмотры, времени много пройдет. Пусть они копятся себе помаленьку. А как сумма большая образуется, в счет их выплаты наложим арест на долю мужа в квартире и переоформим ее на тебя. Алименты большие, так что, я думаю, года за три, за четыре сумма необходимая скопится.
– Как – за три? Это что, суды будут так долго наше дело разбирать?
