— С удовольствием, моя госпожа. Сейчас отнесу поднос на кухню и вернусь. Мне переодеться в униформу «Оазиса»? — он кивнул на мужчин у барной стойки. Те были только в черных низких штанах, открывающих бритые лобки.
— Нет, останься в этом, — с кокетливым видом Ванда приподняла пальцем край короткого передника, и под тканью мелькнула нежная округлая плоть мошонки и массивная налитая головка с дырочкой. Повязка вновь упала на бедра, прикрыв срам.
— Сейчас вернусь госпожа. Спасибо за выбор, — мужчина наклонился, чтобы с улыбкой соблазнителя поцеловать руку моей подруги. Затем направился между столиками в глубь зала, сверкая голыми ягодицами под бантиком передника.
Мой взгляд устремился к происходящему на сцене.
Как раз в этот момент под гул разбушевавшихся зрителей в клетку выстрелили дротиком с каким-то препаратом. Игла шприца вонзилась эльфу в бедро. Тот взревел. Сначала я подумала, что мужчине вкололи снотворное, но нет — это было что-то, влияющее на работу мышц. Ноги бедняги подкосились. Держась за прутья решетки, он упал на колени. Спустя несколько секунд раб стал вялым и податливым, и его смогли вывести из клетки.
— Не волнуйтесь, — сказала в микрофон распорядительница торгов. — Лекарство действует три минуты. Это необходимая мера безопасности, чтобы закрепить наш строптивый лот на снаряде. Вскоре красавчик снова будет дергаться, рычать и извергать из своего сладкого рта проклятья.
Трое крепких мужчин вышли на сцену, чтобы откатить клетку за кулисы. Пятеро других притащили на ее место двуспальную кровать с кованым изголовьем и двумя деревянными столбиками в углах изножья. На кровать упал луч софита, и она оказалась в широком круге алого света, в то время как остальная сцена и зал окунулись в интимный сумрак.
Безвольного пленника толкнули на матрас. Одурманенный, он вяло отмахивался от своих мучителей, но его без труда уложили на постель. Запястья приковали наручниками к узору изголовья, щиколотки — к столбикам изножья. В итоге он оказался растянут на кровати в форме морской звезды.
Убрав микрофон, ведущая взяла в руки ножницы и под одобрительные крики толпы разрезала на мужчине набедренную повязку — его единственную одежду. Камера приблизилась, крупным планом показав на большом центральном экране могучее мужское достоинство, расслабленно лежащее на мошонке. Даже в состоянии покоя размер члена впечатлял, и женщины за столиками уважительно засвистели.
Действие препарата начало ослабевать. Эльф все сильнее дергал скованными руками и ногами и ругался на потеху зрителям. Его рельефный живот напрягался, мышцы вздувались на плечах буграми, вены на шее — канатами, но освободиться из плена мужчина не мог и в конце концов завыл от бессилия.
С масляной улыбкой ведущая воткнула в бедро раба иглу шприца и ввела новый препарат. Под его действием мягкий член качнулся и начал стремительно наливаться силой. Мошонка набухла и округлилась. Ствол встал колом. Головка, венчавшая его, порозовела и потекла.
Эльф в ярости рычал, звеня своими оковами.
«Какой кошмар, — подумала я. — Нельзя так с живым существом».
— Да начнутся торги! — закричала в микрофон распорядительница, и по залу прокатилась волна громкого гула. — Начальная ставка — три тысячи рин*. Кто даст больше?
___
Рин* — основная единица местной денежной системы.
Зал бесновался.
Женщины вскакивали со своих мест и выкрикивали все новые суммы.
— Пять тысяч рин!
— Шесть тысяч!
— Десять!
Красный луч света скользил по залу, выхватывая из темноты тех, кто делал ставки. Блондинок и брюнеток, зрелых и молодых, худых и полненьких. Некоторые были в шикарных вечерних платьях в пол, другие — в откровенных брючных костюмах с декольте, прочие — в коротких юбках с разрезами по бокам, но всех этих дам объединяло одно: блеск похоти в глазах.
— Десять с половиной!
— Одиннадцать!
Камера кружила над кроватью, на которой рычал и гремел цепями пристегнутый эльф. Подогревая интерес зала, на экране показывали его идеальное обнаженное тело. Как напрягается мускулистый живот. Как сокращаются мышцы гладкой груди. Как дергаются руки и ноги в стальных кандалах. Как в бессильной ярости мужчина бьется затылком о подушку.
— Боги, он просто бешеный, — с восхищением воскликнула Ванда. — Его даже связанного попробуй-ка оседлай.
С шорохом отодвинув стул, за столик к нам подсел вернувшийся официант. На нем по-прежнему был только черный передник, но теперь он еще больше топорщился в районе паха. Под тонкой тряпочкой угадывался член, стоящий колом.
— Госпожа. Меня зовут Райан, если вам угодно.
Мужчина порочно улыбнулся и обнял свою временную хозяйку за плечи.
Не теряя времени даром, Ванда запустила руку ему под передник и задвигала кулаком. Губы Райана приоткрылись. С протяжным стоном мужчина закатил глаза и шире расставил ноги.
