– Да, – насмешливо заметил он, словно издеваясь над собой, – я был весьма убедителен.
Он снова осушил бокал, посмотрел в выжидающее лицо Аманды и заговорил с таким видом, будто сбрасывал с плеч тяжкий груз:
– Я решил начать с иллюстрированного журнала и печатать трехтомные романы через шесть месяцев после основания фирмы. Тогда мне не хватало двадцати четырех часов в сутки. Фретуэлл, Стаббинс, Орпин и я… мы все работали до упаду… и вряд ли кто-то из нас спал более четырех часов. Я был вынужден быстро принимать решения: не все из них были верными, но каким-то образом мне повезло избежать тех роковых ошибок, которые могли бы нас потопить. Прежде всего я приобрел пять тысяч бракованных книг и продал по сниженной цене, чем не снискал любви у конкурентов. Зато одним махом заработал неплохую сумму. Иначе мы просто не выжили бы. Мои коллеги называли меня бессовестным предателем, и были правы. Но в первый же год существования мы продали сто тысяч томов и смогли полностью выплатить кредит.
– Удивительно, что конкуренты не сговорились разорить вас, – деловито заметила Аманда. В литературных кругах было известно, что Ассоциация продавцов книг и Издательский комитет неизменно объединялись, чтобы уничтожить всякого, кто нарушил бы неписаное правило: никогда не продавать книги по сниженным ценам.
– О, они пытались, – мрачно улыбнулся он. – Но к тому времени как организовали кампанию против меня, я приобрел достаточный капитал и влияние, чтобы защититься от любых нападок.
– И сейчас, должно быть, гордитесь своими достижениями.
До сих пор я никогда и ничем не был удовлетворен до конца, – коротко рассмеялся он, – и сомневаюсь, что эта минута настанет.
– Но чего же еще вам хотеть? – удивилась она.
– Всего, чего у меня нет, – выпалил он. На этот раз засмеялась Аманда.
С этого момента беседа стала более свободной. Они дружески болтали о книгах, писателях и о жизни Аманды в Виндзоре. Она описывала сестер, их мужей и детей. А Девлин с поразившим ее интересом внимательно слушал. Аманда подумала, что для мужчины он на редкость восприимчив и обладает способностью слышать недоговоренное так же ясно, как высказанное вслух.
– Вы завидуете жизни своих сестер? Тому, что у них есть мужья и дети?
Он откинулся на спинку стула. Черный локон упал на лоб, и Аманда мгновенно потеряла нить разговора. Пальцы так и чесались от желания коснуться непокорного завитка, откинуть его назад. Она еще не забыла текстуру этих темных волос, таких же гладких и упругих, как тюленья шкура.
Немного придя в себя, она задумалась, гадая, почему он смеет задавать вопросы, на которые у других просто духу не хватит. И что всего удивительнее, она не обижается и даже готова ответить. Обычно она любила анализировать чувства и действия посторонних людей, а не свои. Но что-то так и подталкивало ее сказать правду.
– Полагаю, – нерешительно начала она, – временами я действительно завидую тому, что у сестер есть свои дети. Но такие мужья, как у них, мне ни к чему. Я всегда хотела чего-то совершенно иного. Вернее, кого-то.
Она на секунду задумалась. Девлин терпеливо выжидал. Уютная, спокойная атмосфера теплой комнаты располагала к продолжению.
– Я так и не смогла смириться с тем, что супружеская жизнь в действительности не такова, какой я ее себе представляю. По моему мнению, любовь должна быть чем-то неодолимым и неукротимым, как описывается в романах и , стихах. Но у моих родителей, сестер, да и у остальных виндзорских знакомых все было по-другому. Хотя… я понимала, что мои представления неверны и брак должен быть именно таким, как у них.
– Почему? – вскинулся Девлин. Глаза его горели неподдельным любопытством.
– Потому что это непрактично. А подобная любовь быстро угасает.
Уголки его губ чуть приподнялись в неотразимой улыбке.
– Откуда вам знать?
– Так считают все окружающие. И это вполне разумно.
– А вам дороже всего порядок и здравый смысл, – мягко поддел он.
Она ответила вызывающим взглядом.
– А что, позвольте спросить, в этом плохого?
– Ничего, – насмешливо заверил он. – Но наступит день, красотка, когда романтическая сторона вашей натуры возобладает над практической. И, когда это случится, я надеюсь быть рядом.
Аманде понадобилось немало усилий, чтобы не вспылить. При одном взгляде на его лицо, озаренное золотистыми отблесками пламени свечей, выхватывающих из полутьмы его точеные черты, очертания великоватого рта и бугорки скул, у нее перехватывало дыхание и бросало в жар. Сама себе она напоминала пустую бутылку, которую держат над огнем, так что под воздействием тепла все-ощущения собирались внутри и грозили вот-вот вырваться наружу.
Она умирала от желания дотронуться до шелковистых волос, бархатисто-упругой кожи, жилки, бьющейся у основания шеи. Хотела заставить его потерять голову, слышать, как он шепчет нежные слова на кельтском… Сколько женщин на свете мечтали завладеть им?
Ей вдруг стало грустно. Найдется ли такая, которой выпадет счастье узнать его? Или он никогда не позволит женщине разделить с ним тайны своего сердца?
