– А вы? – спросила она. – Брак – вполне практичное соглашение для человека вроде вас.
Девлин поудобнее устроился в кресле и улыбчиво оглядел ее.
– Каким это образом? – осведомился он вызывающе, хоть и негромко.
– Да вам просто необходима жена, чтобы было кому вести хозяйство, принимать гостей и быть верным другом для мужа. И вы, разумеется, захотите наследника, иначе кому оставите свое Предприятие и капитал?
– Для того чтобы найти верного друга в женщине, совсем не обязательно жениться, – возразил он. – И плевать мне, что станет с предприятием и капиталом после моей смерти. Кроме того, в мире полно детей, и я сделаю огромное одолжение, обойдясь без них.
– Похоже, вы не слишком любите детей, – заметила она, ожидая протеста.
– Не особенно.
Аманда даже растерялась от такой искренности. Люди, не любившие детей, обычно старались скрывать это, как порок. В обществе считалось не только правильным, но и необходимым выставлять напоказ заботу о детях и громко восхищаться даже самыми невоспитанными, шумными и капризными.
– Может, к своим собственным вы станете относиться по-другому, – предположила она, повторяя банальность, которую часто слышала от окружающих.
– Сомневаюсь, – бросил Девлин, беспечно пожав плечами.
Этот разговор, казалось, мгновенно развеял ощущение растущей близости между ними. Девлин тщательно сложил салфетку и неловко улыбнулся.
– Пожалуй, мне пора идти, – пробормотал он, чуть поежившись под ее немигающим взглядом. Аманде стало немного стыдно. И все это ее манера глазеть на людей так, будто она срывает слой за слоем того наносного, что прикрывало суть, и добирается до самого тайного. Самого сокровенного. По правде говоря, она делала это ненамеренно. Просто привычка писателя.
– Не выпьете кофе? – удивилась она. – Или бокал портвейна?
Когда он покачал головой, Аманда встала, чтобы позвонить Сьюки.
– Сейчас велю принести в прихожую ваши пальто и шляпу, а потом…
– Подождите.
Девлин встал и обошел вокруг стола. Вид у него был странный: одновременно сосредоточенный и настороженный, как у дикого зверя, решившегося взять еду из рук незнакомца, которому не доверял. Аманда ответила вежливо-вопрошающей улыбкой, пытаясь взять себя в руки, хотя сердце бешено заколотилось.
– Да, мистер Девлин?
– Вы производите на меня самое странное воздействие, – пробормотал он. – Так и хочется говорить правду, что не только чертовски необычно, но и просто затруднительно.
Она не сознавала, что отступает, пока лопатки не прижались к обтянутой парчой панели. Девлин подступил к ней, опершись ладонью о стену рядом с ее плечом. Другая рука бессильно повисла. И хотя поза была довольно небрежной, она почувствовала себя в плену, окруженной, объятой его близостью.
Аманда лихорадочно провела кончиком языка по влажным губам.
– Какую правду вы хотели поведать мне, мистер Девлин? – выдавила она.
Игольчатые веера его ресниц скрыли выражение синих глаз. Он молчал так долго, что она посчитала, будто не получит ответа. Потом он поднял голову, и ее окутала темно-синяя мгла.
– Кредит, – пробормотал он. Обычно бархатный голос сейчас стал жестким и невыразительным, как будто у него вдруг заболело горло и стало трудно выговаривать слова. – Тот самый, с которым я начал дело. Я получил его не от банка и не от какой-то компании. Деньги мне дал отец.
– Ясно, – кивнула Аманда, хотя оба знали, что она ничего не поняла.
Большая рука на стене сжалась в кулак. Костяшки с силой вдавились в парчу.
– До этого я никогда с ним не встречался, но ненавидел всеми силами души. Он пэр королевства, богат и знатен, а мать служила горничной в его доме. Неизвестно, то ли он изнасиловал ее, то ли соблазнил, но когда я родился, вышвырнул за дверь с жалким пособием. Я не первый бастард, зачатый им вне брака, и, Богу известно, не последний. Незаконный ребенок был ему не нужен и не интересен. У него было семеро законных, от жены.
Девлин брезгливо поморщился.
– Насколько мне известно, это выводок избалованных, ленивых ничтожеств.
– Вы видели их? – осторожно спросила Аманда. – Единокровных братьев и сестер?
– К сожалению, – с горечью воскликнул он. – Только у них не возникло желания знакомиться с одним из многочисленных побочных отпрысков папаши.
Аманда безмолвно кивнула, любуясь гордым, застывшим лицом.
– Когда мать умерла, – продолжал он, – и никто не захотел взять на себя бремя моего воспитания, отец послал меня в Начфорд-Хит. Это место оказалось… не слишком пригодным для ребенка. Любой, кого отправляли туда, имел полное право думать, что родители пожелали его смерти, и вряд ли можно было винить детей за подобные воззрения. И я прекрасно сознавал, что моя смерть не явится большой потерей для этого мира. Думаю, именно эта мысль помогла мне выжить.
Он коротко резко рассмеялся.
– И я выжил. Из чистого упрямства. Исключительно назло отцу…
Он осекся и, глядя в ее лицо, тряхнул головой.
– Мне не стоило говорить вам такие вещи. Аманда легко коснулась его груди, взялась за лацкан сюртука, чуть сжала пальцы.
