и Бенедикт взяли на себя часть моих обязанностей, но этого было недостаточно. Я
никогда ничего не задерживал.
К тому же, это ведь совместный бизнес с Либби и ее компанией. Этот злобный
кусок дерьма, ее брат, все еще играл в кости. Меня это раздражало, но я пока не имел ни
одной компрометирующей его улики от своего Наблюдателя. Такое чувство, будто Либби
и Дэвид не виделись с глазу на глаз тысячу лет, и это приводило меня в жуткое
бешенство.
Черт.
Надо заняться своей жизнью.
Она сказала мне в лицо, что не имеет отношения к той маленькой схемке, но я все
равно не могу выбросить это из головы. Она была так взволнованна смертью Гупи, а
потом увидела фотографию нас двоих, так что я не уверен — вина это, или что еще.
Я связывался с ней пару раз, чтобы это выяснить, но она не ответила на звонки.
Идея снова обратиться к ней приходила мне в голову, но я не был уверен, что смогу это
сделать. Несомненно, она приложила все усилия, чтобы не оставаться одной. В смысле, ее
бывший муж ее преследует! Я бы тоже переживал.
Мой лэптоп издает сигнал, сообщая о новом письме. Я провожу пальцами по
тачпаду и открываю последнее извещение от человека, которого я называю
Наблюдателем.
К моему удивлению, много фотографий сегодня не было, поэтому я решаю, что или
все исчезли с лица земли, или я плачу этому типу слишком много денег за просиживание
задницы.
— Так, что у нас сегодня?
Я открываю первое из четырех фото, и мой взгляд оказывается прикован к стройной
женщине, стоящей спиной к камере. Она была миниатюрной, с длинными светлыми
волосами, в симпатичном маленьком летнем платье, частично прикрытом джинсовой
курточкой.
— Кто это? — бормочу я, увеличивая масштаб.
Она прислонилась к открытой водительской двери компактного Fiat 500, пока Дэйл
выжидал на тротуаре в метре или около того.
Его девушка?
Я нетерпеливо щелкаю на следующие два фото, надеясь на фронтальный или
боковой снимок, или на что-то, что помогло бы мне идентифицировать личность
загадочной блондинки.
Я имею в виду то, что Дэйл выглядел чертовски довольным, значит, у него с ней
своего рода связь.
— Ну, давай же, четвертая, — умоляю я, открывая последнее фото.
Я увеличиваю масштаб, пока изображение не заполняет весь экран. И когда это
произходит, мой рот широко раскрывается, как от зевка, но на самом деле — от чертова
чрезвычайного шока. Глаза оживленно мигают, пока я пытаюсь обработать увиденное.
— Невозможно, — шепчу я, охватывая взглядом миниатюрную блондинку, которая
теперь сидела за рулем авто, улыбаясь во весь рот, — невозможно абсо-нахрен-лютно.
Телефон вибрирует на столе, вырвав меня из шока. На дисплее высвечивается имя
Шона, и я нетерпеливо принимаю вызов, но говорю не первый.
— Ты можешь в это поверить? — ревет он мне в ухо, — ты
то дерьмо, которое видишь? — Я отодвигаю телефон от уха, пока он продолжает
разглагольствовать, — прямо под нашими чертовым носами, Алекс. Как мы это
пропустили?
Он прав. У меня нет ни одной мысли о том, как нам удалось пропустить такую
всеобъемлющую путаницу. Но я больше думаю о том, что части пазла начинают
складываться в картинку. Все становится более понятным.
— Ты в машине? — спрашиваю я, закрыв крышку ноутбука и взяв его подмышку.
— Я недалеко от тебя. Хочешь, чтобы я приехал и забрал тебя? — предлагает Шон, когда я встаю с места и направляюсь к двери.
— Я выйду через десять минут. Увидимся. — Я отключаюсь и кладу телефон в
карман.
— Куда-то уходишь? — спрашивает Элис, ее глаза устремлены на экран проектора, где я вижу «Реальную Любовь» в миллионный раз, наверное, на этой неделе.
Мама поворачивается и одаривает меня хрупкой улыбкой. Взгляд, причиняющий
боль. Но я знаю, что со временем все наладится. Она еще слаба и не смирилась со
смертью бабули, и едва покидала квартиру, за исключением организации похорон.
Но это было ожидаемо. В конце концов, моя бабушка была сильной женщиной, которая играла огромную роль в нашем воспитании. Большую часть вечеров после школы
мы с Элис проводили в ее доме, пока родители были на работе допоздна. Мы сами
создали эту связь, и я был обязан Гупи очень многим. Она многому научила меня еще с
малолетства, и я всегда буду признателен ей за помощь, когда наш отец ушел от нас в те
далекие годы.
— Я просто пойду прогуляюсь. Я ненадолго. Вы же будете в порядке? Хочешь, возьму что-нибудь на ужин? — Я обнадеживающе улыбаюсь маме, рассчитывая на
ответную реакцию, но она не отвечает.
Выражение ее лица все еще испуганное и растерянное.
«Все будет в порядке» — процеживаю я сквозь зубы, пока Элис не видит.
Мама прикрывает глаза и слабо кивает мне.
— Я знаю.
Элис вытягивает шею и смотрит на нас по очереди.
— Что вы знаете? Скажите мне.
— Боже, перестань быть такой любопытной, — передразниваю я ее, высунув язык и
выходя из квартиры.
