– До тебя вот тут санитар уверял, что я по сравнению с другими стариками просто орел. А те, которые бодро скачут и в девяносто, не расходовали ресурсы своих организмов так, как я. Не осталось больше ягод в ягодицах, извини, птенчик. Ну что, ты, дочечка, престань. По-видимому, я жестокий негодяй, но, признаюсь, всегда обожал твою заплаканную мордашку. Крошка Люсси такая милая и трогательная, когда плачет. К тому же, именно в эти моменты она больше всего любит своего папочку. Тише, тише, когда мой птенец ревет белугой, мне нравится гораздо меньше. Вообще совсем не нравится! Люсси! Ну, пожалуйста, возьми себя в руки.
– Папуля, милый! Как мы будем жить без тебя?
– Займись чем-нибудь необычным. Поищи приключений. Допустим, справки наведи о своих биологических родителях. А лучше еще, сама усынови ребенка. Скучать не придется, гарантирую. Я устал очень, деточка, иди домой.
– Спокойной ночи, пап.
– Слушай, а ведь нельзя сказать, что я не давал ему шанса?
– Шанса? Кому?
– Малышу Джерри. Ведь битых пять лет я был неприступен как скала. Не представляешь, каких усилий мне стоило держать дистанцию. Был же у него реальный шанс избежать неприятностей, чего-то такого, вроде теперешней ситуации. А так… не всё коту масленица, любишь кататься, и что еще? Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
– Думаешь я поверю? Эта циничная бравада – только прикрытие. Тебе самому и больно и страшно, и хочется его поддержки, его объятий и утешений. Зачем же упрямиться? Он может дать тебе всё это прямо сейчас. Он не испугается. Позволь, я приведу его?
– Нет, я действительно устал. Иди, малышка, до завтра.
Слабость не желала оставить его в покое. Даже после хорошего глубокого сна Микки чувствовал себя утомленным. Обезвоживание тоже не сдавало своих позиций. Он продолжал высыхать, не смотря на капельницы. И так во всех смыслах напоминал себе выжатый лимон. На смену Рони явился Барт. Он застал своего подопечного в непонятных конвульсиях.
– Доктор Эванс, вы меня напугали! Я подумал с вами припадок. Что вас так рассмешило, если не секрет?
– Дружок, я продиктую номер, набери, пожалуйста.
– Обещайте только, что не будете хулиганить и говорить непристойности в трубку.
– Ради тебя постараюсь. … Привет, проффесор, это я, Майк Эванс. … Да так, простыл слегка, а вы еще не в курсе? … Тогда вас ждет сюрприз. … Нет, не буду портить впечатление, терпите. Я, собственно, вот с чем… знаю, информация такого рода секретна, но всё-таки в порядке исключения, ведь я никогда не лез в вашу кухню, аккуратно соблюдал все формальности, так можно сделать малюсенькое исключение? … Спасибо. Я желал бы знать, среди моих потомков есть мужчины? … Что вы говорите! … Понятия не имел, клянусь! … Как сказать, разве что безосновательно догадывался. … Совсем никак не удается? … Ни одного? … Сочувствую. Спасибо профессор, желаю успехов!
– Факир был пьян и фокус не удался. Я почему-то так и думал, что у них там одно бабьё. А было бы забавно, знаешь, он оставил мне своего сына, а я ему своего.
– Извините, док, я не понимаю, о чём вы.
– Не бери в голову, я сам не всё понимаю. Не исключено, что я немного свихнулся. Но ведь, это естественно в моем теперешнем состоянии, не правда ли?
– Среди молодых сумасшедших тоже хватает.
Микки благодарно улыбнулся. «Чудесный парень этот Барт, такой спокойный, уверенный и добрый. Совсем как мой Джо. Неловко перед ним за Джерри. И Тедди бы меня не одобрил. Нет, я решительно несправедлив к бедняжке».
– А что, супруг мой всё еще ждет?
– Я слишком рано пришел, не видел его. Хотите, спущусь, посмотрю?
– Может, чуть позже?
– Как скажете, док.
«В принципе, не будет ничего страшного, если он придет и посмотрит. Пусть состроит какую угодно физиономию, я могу закрыть глаза. Пусть поплачет и попричитает, ему ведь тоже нужно душу отвести. Бедный Джерри, он самый терпеливый и безропотный из всех. Тедди, тот давно уже прорвался бы с боем. Джерри будет измором брать. Не хотелось мне шокировать его, он такой впечатлительный. Но мой отказ увидеться, похоже, все принимают за обыкновенное свинство. Пожалуй, стоит его позвать. Хватит уже кокетничать».
– Сходи, голубчик, пригласи его.
– Будет сделано, док! Никуда не уходите.
Джерри Крэмер с каким-то тупым упрямством продолжал дежурить в вестибюле дома престарелых. Не обращал внимания на любопытные взгляды, не отвечал на вопросы стариков. Выходил он лишь изредка в уборную, перекусить и на ночь его персонал выгоняет. Всё свое существо сосредоточил он на том, чтобы внушить Микки: «Я здесь. Я с тобой. Не отталкивай меня. Позови».
