– К-какие голые телки в театре?! Это т-театр! А не сри… – Он задумался, обратив взор к небу. – Сриптиз, во!
– Ты громче говори.
– Я говорю, что это т-театр, а не сри… – Он вновь взглянул на небо.
– А не сри… Короче, т-там нет голых баб.
– Ну и? Ты о деле давай, о деле. Балаболка.
– А это и есть дело. Вот ч-читай здесь. – Он ткнул пальцем в афишу и стал читать: – Про-дю-сер Его-ров Н. Н.
– И что?
– А то, что этот п-продюсер и есть наш клиент.
– Он что тоже танцует?
– К-какие танцы?! – возмутился Заика. – Тебя заело, что ли? С-совсем в тюряге отупел.
Медведь показал ему кулак.
– Это видишь? Говори о деле, недоумок.
Опасливо косясь по сторонам, Заика сказал:
– Есть план. С-сегодня ночью его надо п-проведать.
С видом делового человека Медведь произнес:
– Давай по порядку. Но для начала уйдем отсюда. А то стоим у всех на виду, как два идиота. Пошли в сквер.
– Так, это далеко!
– Сто метров пройти, это далеко? Давай-давай, трогай, – сказал Медведь и дал ему пинка.
– Ты чего?! – обиделся Заика, и пока они шли до места, он не выронил ни слова.
В сквере они присели на лавочку. Продолжая держать обиду на Медведя, Заика говорить о деле не торопился.
Медведь вопросительно посмотрел на него:
– В рот воды набрал? Я слушаю тебя.
– К-какой ты грубый, Жорик, – произнес в печали Заика. – Постоянно обижаешь сироту.
– Да тебя убить вообще-то надо! – вспылил Медведь.
– За что? – встрепенулся Заика.
– За то, что из-за твоего прошлого дела я два года на нарах провел. Другой бы на моем месте не имел бы с тобой ничего общего.
– П-причем тут я? Кто виноват, что ты в окне застрял? Сам и виноват. К-кстати, я тебя не бросил тогда, а хотел вытащить. Да разве такую тушу вытащишь.
– Ладно, хватит вякать.
– Какой ты грубиян, Жорик. Ну, н-натуральный.
– Ладно, я сказал.
– Л-легко на слабого наезжать, конечно, – пробурчал Заика, придав своему лицу жалкий вид.
– Говори о деле, – буркнул Медведь, теряя терпение.
Заика насупился и, тем не менее, стал выкладывать свой план:
– Тут у этого продюсера есть у нашего леса дом. Он построил его совсем недавно. Сам он с этих мест и поэтому на старости лет решил здесь окапаться. Я с-следил за этим домом долго. Брал корзину для грибов и ходил вокруг дома. В общем, законсервировался. – Он задумался, подняв глаза к небу. – То есть, законспирировался, во! Короче, лоха строил. Гляжу, как-то, он приехал. Ну, я к забору и в щелочку. А глаз у меня зоркий…
– Это у кого глаз зоркий? Я не ослышался? Это, случайно, не твой косой глаз зоркий?
– Ничего не буду говорить, – вновь обиделся Заика.
– Что ты, как красная девица, в натуре. – Медведь по-дружески толкнул его плечом. – Продолжай.
Доброжелательный жест приятеля понравился Заике, и он про свою обиду тут же забыл. Он продолжил:
– Так вот, вижу я, как он открыл багажник машины и вынул оттуда чемоданчик. Этот как его… Дипломат, во! Он нам и нужен.
– А что там?
– Я думаю, б-бабки.
– Ты думаешь. Мало ли, что там может быть.
– Э-э-э, нет. Все дело в том, что как он брал этот дипломат и заносил его в дом.
– Как?
– Он осмотрелся несколько раз, опасливо так, и только потом достал дипломат и быстро занес его в дом. Будто там самое дорогое, что у него есть.
– А если там все же туфта, какая-нибудь?
– К-кроме чемоданчика там есть еще, чем можно поживиться. Этот наш п-продюсер уже успел завезти в дом всякой всячины. И это надо делать сегодня ночью, потому что уже завтра в доме будут ставить сигнализацию, во. А п-пока его хоромы охраняет один алкаш. А он и не сторожит т-толком. Как тот уезжает, он идет к себе и пьянствует. Т-только иногда подходит к воротам, проверяет замок и уходит. У меня уже инструмент готов всякий и корзины.
– А корзины зачем?
– Для конспирации, во. Ну, типа, мы за грибами ходили, если что.
Брови Медведя поползли вверх, отчего он стал похож на горячего горца.
– Ночью с корзинами? Какой ты дурень. Свобода тебе во вред.
– Зачем к-каркаешь перед делом? – расстроился Заика. – Ничего хорошего от тебя не услышишь. Обязательно все должен обкакать.
– Точно сегодня дома никого не будет? – недоверчиво спросил Медведь.
– Точно. Мне сам охранник-алкаш об этом сказал.
– Что, подошел к тебе, да так и сказал: приходите сегодня, никого не будет.
– З-зачем прямо так и сказал. Я с ним познакомился, выпил, и он мне все и выложил.
– Надо же. Я смотрю, ты поумнел, – не без иронии сказал Медведь.
– Он-то меня и просветил о том, что завтра будет стоять с-сигнализация и его услуги по охране не понадобятся. Он жалел об этом, ведь он имел с этого.
Медведь стал почесывать свой живот. Эту привычку своего приятеля Заика хорошо знал – она говорила о том, что он активно размышляет.
– Да-а-а, – произнес Медведь, – сейчас не мешало бы сорвать что-нибудь. Совсем на нуле.
– Во-во! – вставил Заика.
Медведь стал почесывать свой затылок. А эта его привычка говорила о том, что он принял решение. Заика замер в ожидании услышать его вердикт.
– Хорошо, – сказал Медведь, от чего Заика легко вздохнул. – Ну, смотри, если что-то не так – убью!
