Для кого-то, может, триста долларов и небольшие деньги, но для меня, в моем положении, они были сверх всякой мечты.
– Ну что ж, тогда я жду тебя завтра в одиннадцать часов.
– Насколько это реально? – спросил я.
– Что?
– Ну, что вопрос решится положительно?
– На девяносто девять и девять процентов, – улыбнулся он.
Константин назвал мне адрес банка, и мы распрощались.
Как говорится, комментарии излишни. Вот вам удача, судьба, как хотите, называйте. Труп, то есть я, ожил. Окрыленный встречей, я немедля помчался домой, где у меня оставалось еще вдоволь время, чтобы поиграть с детьми. Почему с детьми, когда у меня был только один сын? Да потому, что моя жена Леночка была для меня тоже ребенком, большим ребенком.
На следующий день я был зачислен на работу в банке, отчего пребывал вне себя. От счастья, конечно. Отошедшие на задворки моего существа чувства радости и оптимизма вернулись и обрели прежнюю силу. Мои потухшие глаза засверкали огоньком, и от моего неуверенного взгляда не осталось и следа. Что и говорить, наше внутреннее состояние отражается на наших лицах незамедлительно.
По поводу работы я строил для себя благоприятные прогнозы. Я думал о том, что непременно зарекомендую себя с хорошей стороны и получу повышение. Я не сомневался и в том, что со временем будут замечены и мои мозги, которые, как-никак, крути-не крути, тоже товар, и товар самый дорогой. Я верил, что эта часть моего организма будет востребована и оценена по достоинству.
Дома еще не было денег, кроме того небольшого долга, что я взял у Константина, а атмосфера в семье стала уже другой. Меня очень радовала Леночка, засветившаяся, как в былые времена. Даже еще ничего непонимающий сын, будто чувствуя перемену, стал вести себя по-другому. Он совсем перестал капризничать. Хорошая аура есть хорошая аура, и она повлияла на нашего малыша.
Первая зарплата, которую я ждал с нетерпением, почти вся она уйдет на возврат долгов, но меня сей факт, не очень огорчал. Еще один месяц можно как-нибудь перебиться. Зато следующая зарплата вся останется на руках, и тогда можно будет легко вздохнуть. Я стал забывать, что я идиот.
В день получки я нервничал. Я не придал этому значение, посчитав, что когда наступает время долгожданного, то это всегда вызывает некое беспокойство.
К концу рабочего дня ко мне подошел Константин.
– Пойдем, получишь свою зарплату, – сказал он. – Но сначала я тебе должен кое-что сообщить. Тут такое дело… Шеф сегодня, будто не с той ноги встал. Поначалу он всем устроил нагоняй, а потом выдал о сокращении штата сотрудников. И самое неприятное, ты попал в список увольняемых. Я ничего не мог сделать.
Константин продолжал еще что-то говорить, но я его уже не слышал. Я мог ожидать чего угодно, но только не это. Для меня его новость была равнозначна сообщению о конце света.
У меня нестерпимо заломило руки, особенно в пальцах. И я почувствовал, что мои ладони мокрые. Потом, моя голова похолодела, а руки, наоборот, стали гореть, словно на костре. Я подумал, что это мой оригинальный способ ухода из жизни, решив, что еще секунда-другая, и я окажусь в туннели на пути в бездну. Я хотел сказать Константину «прощай», но мой язык не пошевельнулся. Мне показалось, что этот важный элемент для воспроизводства моей речи превратился в кусок льда, который вот-вот перекроет мое дыхание. И тогда наступит конец, бесславный конец идиота.
Но вдруг меня как ошпарило – теперь мое лицо обдало жаром, а руки, наоборот, похолодели. Такой вариант меня устроил больше, мне стало чуть лучше. Однако страх охватил меня: а вдруг я схожу с ума? Но через мгновение, к счастью, мое состояние восстановилось.
Придя в себя, я поймал на себе сочувствующий взгляд Константина. Подавленный, как побитая собака, я поплелся с ним в кассу.
Мне дали две стодолларовые купюры и десять десятидолларовых.
– Пересчитайте, – сказала девушка, выдавшая мне деньги.
– Не к чему, – отказался я.
– Пересчитайте, – настаивала она.
Я пересчитал. Не знаю почему, но что-то толкнуло меня пересчитать их еще раз, после чего я отложил одну стодолларовую купюру в сторону.
– Эта банкнота фальшивая, – сказал я девушки и Константину, который продолжал оставаться со мной.
– С чего ты взял? – удивился Константин.
– Не знаю, почувствовал. Она особенная, – пояснил я свое предположение.
К нам подошел очень серьезный и грозный шеф. Оказывается, он находился рядом и все слышал.
– Что за новость? – сказал он. – Ну-ка проверьте, как следует.
Проверка подтвердила мое подозрение.
– Как вы догадались, что она фальшивая? – спросил меня шеф.
– Почувствовал на ощупь, – сам ничего не понимая, ответил я.
– Интересно, – заинтересовался он. – Пойдемте со мной.
Мы прошли в его кабинет, где он дал мне пачку долларов.
– Пересчитайте и отделите мне из этой пачки подделку, если, конечно, вы сможете, – сказал в приказном тоне банкир.
Пересчитав, я отделил из пачки три стодолларовых купюр.
– Здесь две тысячи долларов и плюс эти триста, которые, я полагаю, фальшивые, – сказал я.
