Черт, я серьезно собирался подкатить к ней. Меня не волновала чушь типа «не заменяй одну зависимость другой». Не тогда, когда я с таким голодом смотрел на Зои-чертовку-Шеннон.
— Ты хорошо выглядишь, — выпалила она с вымученной улыбкой. — То есть, ты набрал, сколько... десять фунтов?
— Пятнадцать за последние два месяца.
Оказалось, что мой организм не справлялся со всем этим: меньше-наркотиков-и-алкоголя и больше-еды-и-физических упражнений. Я не осознавал, насколько отощал, пока не встал на весы.
— Ты выглядишь здоровым, — восхитилась она. — Это все, что я хотела сказать. — Она покачалась на каблуках и сложила руки на груди. — Здоровый мальчик. Здоровый такой мальчик.
Я сжал губы, чтобы удержаться от смеха.
— Хорошо. Теперь, когда мы разобрались с этим, что тебе нужно?
— Ох. Звонил Харви и сказал, что ты так и не перезвонил ему, — она выгнула бровь.
— Забавно, у меня нет от него голосовых сообщений, — я пожал плечами.
— Потому что твоя голосовая почта переполнена, — она скрестила руки на груди.
Жаль, что вырез платья не был на дюйм ниже. Я бы убил, чтобы увидеть хотя бы сантиметр ложбинки.
— Да?
Черт возьми, да, он был переполнен. Если я хотел с кем-то поговорить, я отвечал.
— И он упоминал что-то о трех или четырех сообщениях? — она прищурилась.
— Обязательно посмотрю, — солгал я.
— Врешь, — она разочарованно выдохнула. — Просто скажи, что ему передать. Сколько песен ты написал? Как думаешь, сколько времени тебе понадобится на три?
— Ноль. И не знаю.
— Ты убиваешь меня, Никсон.
— В моей голове нет ничего, что ты бы хотела видеть на бумаге. Не сейчас.
Музыка всегда была моей отдушиной, моим спасением, способом выразить эмоции, слишком беспорядочные, чтобы их озвучивать, и слишком изнуряющие, чтобы добровольно признать. Их и сейчас было хоть отбавляй, но выхода они не находили. Это все равно, что пропустить полноводную Миссисипи через пипетку, и у меня не было алкоголя, чтобы облегчить путь.
Зои внимательно изучала меня, и того, что увидела, похоже немного уняло ее беспокойство.
— Возможно, если напишешь о том, через что проходишь, это поможет? Я слышала, что сказал твой психотерапевт…
— Ты не задумывалась о том, что я, возможно, не хочу, чтобы мир подпевал тому, через что я прохожу? — бросил я. — Что, возможно, есть частички моей боли, которой ты не можешь поделиться?
— Я? — она отшатнулась, как будто я ее ударил. — Я бы никогда...
— Конечно, — огрызнулся я. — Как и все вы. Ты, Бен, Харви, Итан... Вы зарабатывали деньги на том, что Джонас влюбился, а Куинн вернулась к парню, которого бросила. Обычно я спокойно отношусь к этому. Я сам заработал чертову уйму денег, разрывая свое сердце и истекая кровью ради фанатов. Но эта часть меня не продается, — я пошел к дверям, но она не сдвинулась с места. — Отойди.
— Нет, — она вздернула подбородок.
— Что, прости? — я был выше на фут, и она не выглядела напуганной.
— Я сказала, нет. Я не сдвинуть с места. У нас договор. — Она переместила свой вес, выставив бедро, как будто готовилась к драке.
— Какого черта ты от меня хочешь? — огрызнулся я.
— Прямо сейчас? Я бы согласилась, если бы ты понял одну вещь.
— И что же?
— Мне плевать, напишешь ли ты песню, чтобы успокоить Харви. Если тебе нужно написать что-то, чтобы справиться с тем, что гложет изнутри, тогда запрись в студии, напиши, потом сожги. Мне все равно.
В ее глазах была только искренность.
— Ты серьезно, — тихо сказал я.
— Как сердечный приступ. Я выбрала этот бизнес по той же причине, что и ты: я люблю музыку. Мне нравится, как она может изменить настроение или высказать то, для чего у тебя не хватает слов. Мне нравится, когда песня становится саундтреком к какому-то моменту в жизни, и, услышав ее, я вспоминаю о нем. Мне нравится, когда ты исполняешь соло. Ты произносишь со сцены монолог, но не словами, а музыкой. Это попадает прямо в сердце. — Она постучала пальцем прямо над вырезом платья.
В груди стало тесно, но я не мог отвести взгляд. Ее эмоциональная честность притягивала и заводила сильнее, чем полуголая фанатка в гримерке.
— Так что, не смей обвинять меня в желании извлечь выгоду из твоей ситуации. Я забочусь только о том, чтобы ты пережил это. Не смей думать, что любишь музыку больше, только потому, что умеешь играть. Единственная разница между нами в том, что ты родился с редким талантом создавать музыку, а я с мозгами, достаточными для того, чтобы музыка была услышана.
Мне хотелось толкнуть ее к стене и впиться поцелуем в губы, чтобы посмотреть
Между нами затрещало электричество. Это было опасно.
Секс был потребностью, которую я привык удовлетворять. Это был зуд, который хотелось унять, жажда, которую нужно утолить, или способ чертовски хорошо скоротать время. Это был еще один источник забвения, за которым я всегда гнался. Но девушки, с которыми у меня был секс, никогда не имели значения.