— Да. — Я отставил молоко и повернулся к Зои, которая выглядела так, словно я только что сообщил ей, что на заднем дворе инопланетяне. — Мне нужно сочинить пару песен, и мне здесь нравится. На данный момент я бы сказал, что девяносто восемь процентов местных жителей довольно дружелюбны. У меня под дверью нет фанатов, поклонницы не льют текилу себе на грудь, предлагая попробовать их «боди-шот», и никаких приглашений на вечеринки. Это настоящий рай для трезвенников, потому что я даже не знаю, где здесь винный магазин.
В принципе я не мог найти его адрес в телефоне.
— Девяносто восемь процентов? — с вызовом спросила Зои, приподняв бровь.
— Я познакомился примерно с сотней здешних жителей пока мы ужинали в ресторане, ходили за покупками и на осенний фестиваль, — я пожал плечами. — Все они были ничего, за исключением твоего бывшего и его социально озабоченной жены. Кстати, она единственная во всем городе, разместила в Интернете видео, где я пою прошлым вечером.
Меня поразило, что это сделал всего
Зои поежилась.
— Я надеялась, что ты этого не заметишь.
— По крайней мере, я хорошо выглядел на видео, — я усмехнулся.
— И пел неплохо, — отметила она с легкой улыбкой. — За все годы, что я работаю, я ни разу не слышала, чтобы ты играл на акустических инструментах, не говоря уже об акустической гитаре, и все же это единственная гитара, которую ты привез с собой.
Она прошла мимо меня, открыла холодильник и достала яблочный сок.
— Мы никогда не были группой, играющей акустические сеты. — Я всегда хотел попробовать это, но никогда не поднимал тему.
— Это не значит, что ты не можешь начать. Видео с фестиваля разошлось по всему интернету. Я бы даже назвала его вирусным. — Зои поднесла стакан к губам и отпила.
Я хотел быть этим стаканом.
— Правда?
Наши взгляды снова встретились. Несмотря на разговор, напряжение между нами не спало, а натянулось, как тетива лука перед тем, как пустить стрелу.
Она первой отвела взгляд и уставилась на стакан.
— Ага. Значит, я займусь приготовлениями к поездке в Сан-Франциско. Полагаю, ты предпочтешь частный рейс из Ганнисона?
— Звучит заманчиво. — Обычно мы летели самолетом Куинн, но, поскольку сейчас мы разбросаны по штатам, это бы не сработало. — Но я не хочу оставаться в Сан-Франциско на ночь.
Она нахмурилась.
— Итан уже прислал расписание, и саундчек начинается довольно рано.
Я стиснул зубы. Чем дольше мы будем окружены соблазнами, тем больше вероятность, что я им предамся.
— Хорошо, тогда можем остаться на ночь, но я хочу уехать как можно скорее.
— Сделаю все возможное.
Я кивнул и вернулся к своей гитаре в надежде, что вдохновение, посетившее меня ранее, не пропало, но думать мог лишь о предстоящем концерте.
Выпивка, девочки, наркотики, неверные решения — все это шло рука об руку с концертами. Всегда было одно и то же: эмоции, адреналин, воспоминания — и я выпивал стопку, чтобы успокоить нервы. Это «всегда было» должно превратиться в «раньше было», и на следующей неделе мы узнаем, возможно ли это.
***
Две ночи спустя я чертыхался, роясь в кухонных шкафчиках. Свет я не включал, чтобы не будить Зои, и подсвечивал себе фонариком в телефоне.
Вчера она купила тот же чай, что заваривала в Сиэтле. Я возлагал большие надежды эту маленькую коробочку, и должен был ее найти. Чайник уже нагревался на плите.
Сегодняшний сон казался реальным. В какой-то степени так было всегда. Но сегодня я проснулся весь в поту. Я сражался со злодеем, который существовал только в моих воспоминаниях.
Так она сказала в реальной жизни, потом нашла пакет с замороженным горошком, завернула в кухонное полотенце и прижала к моей щеке.
А в моем сне она лежала на полу, ее рыжие кудри были спутаны, и она смотрела на меня безжизненными глазами.
Черт, я хотел выпить. Я хотел чего-нибудь, что могло бы стереть сон и помочь запихнуть воспоминания обратно в маленькую запертую коробочку. Но если выпью, то уже не остановлюсь, а рецептов на «Ксанакс» и снотворное у меня не было. Оставался только чай, но я не мог найти чертову коробку!
Из шкафчика что-то выпало на гранитную столешницу и разбилось вдребезги.
— Черт!
И, как по команде, мгновение спустя в прихожей зажегся свет, затем вспыхнул свет на кухне: резкий и зверски яркий.
— Что ты делаешь? — спросила Зои, ее щеки порозовели со сна.
— Оставайся на месте, — рявкнул я через плечо. — Я кое-что разбил и не хочу, чтобы ты порезалась.
По всей столешнице был рассыпан сахар, а маленькие осколки стекла блестели по всему полу.
Чайник начал свистеть.
— Стой здесь, — приказала Зои, обходя островок, чтобы снять чайник с плиты. — Это ты босиком... и без рубашки. По крайней мере, на мне тапочки.
— Рубашка в этой ситуации не поможет, и я не собираюсь просто стоять и смотреть, как ты убираешь за мной. — Я сгреб сахар и стекло со столешницы в раскрытую ладонь, а Зои схватила веник и совок для мусора.