Музы и мелодии полностью

— Но будешь стоять и смотреть. — Она подмела пол вокруг моих ног, и, как только путь освободился, я выбросил осколки в мусорное ведро.

— Гадство, — прошипела Зои.

Я обернулся.

Она присела, прижимая к груди руку.

У меня скрутило желудок при виде тонкой струйки крови у ее большого пальца.

— Черт возьми! — я подхватил ее и усадил на кухонный островок. — Я же просил тебя не убирать за мной.

— Это в буквальном смысле моя работа, — огрызнулась она. — И все не так уж плохо. Видишь?

— Я вижу, что у тебя идет кровь, потому что я не смог найти этот чертов чай. Просто... оставайся на месте. И на этот раз я не шучу, — я погрозил ей пальцем, как будто это могло помочь, и пошел за аптечкой, которую видел в ванной на первом этаже.

— Все не так уж плохо, — повторила она, когда я вернулся. — Просто нужен пластырь.

Я положил аптечку на стол и взглянул на кровь, которая сочилась из пореза.

— Позволь мне помочь.

…Позволь мне помочь...

Это был ее голос, который я слышал сейчас. Он напоминал, что меня не оказалось рядом, когда был нужен. Кровь на руке Зои была того же оттенка, что и на ее кудрях в моем сне. У меня защемило в груди. Мне хотелось распахнуть эту коробку с воспоминаниями. Хотелось заорать на несправедливость мира, который позволил жить такому, как я, но не...

— Никсон? — мягко позвала Зои.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на ее лице, и используя поразительную зелень ее глаз, чтобы успокоиться.

— Все в порядке, — прошептала она. — Я тоже не переношу кровь.

Она протерла порез спиртовой салфеткой и перевязала бинтом. Спокойно. Быстро. Без колебаний.

Так, как не мог я.

— Как новенькая, — она сверкнула улыбкой, но когда собралась спрыгнуть на пол, я схватил ее за бедра поверх тонких пижамных шорт.

— Не двигайся. — Я закончил подметать и, только когда убедился, что стекла не осталось, кивнул: — Ладно. Все чисто.

Она соскользнула с островка, достала коробку из шкафчика (соседнего с тем, что обыскивал я), не спрашивая, тот ли это чай, приготовила две чашки и принесла мед.

— Больно? — спросил я, указывая на ее руку.

Она покачала головой, и ее волосы мягко рассыпались по обнаженным плечам. Если я буду слишком долго пялиться на ее майку, то просто погибну, поэтому я сосредоточился на чашечках перед нами.

— Мне жаль, что ты поранилась.

— Лучше я, чем ты, — сказала она с легким смешком, запрыгивая обратно на островок.

— Не говори так! — огрызнулся я.

Наши взгляды встретились снова.

— Это правда.

— Это чушь собачья.

— Это не мне выступать через четыре дня, — она пожала плечами.

— Ты не должна расплачиваться за мою ошибку!

Но именно так всегда было, верно? Я косячил, а кто-то другой платил за это цену. Но с Зои этого не случится. С ней я провел черту, за которой мое «всегда было» стало «раньше было».

— Никсон, — прошептала она, и протянулась к моей руке, но остановилась, стесняясь прикоснуться к ней. — Это просто небольшой порез. Крошечный. Никаких швов. Потери крови нет.

— Пока, — пробормотал я.

— Ты ведешь себя так, словно ты какой-то вредитель. Но это не так. — Ее палец коснулся моего.

— И это говорит женщина, которой приходится нянчиться со мной, — усмехнулся я. — Не уверен, заметила ли ты, но я не очень-то снисходителен к окружающим меня людям.

Включая тебя.

— Я заметила, что многие люди изо всех сил стараются сблизиться с тобой, и те, кому это удается, не стремятся потом убежать.

Она добавила мед в чаи, а я вынул пакетики и размешал.

— Прости, что разбудил, — сказал я после первого глотка.

— Я не против. Мой босс спит допоздна, — поддразнила она с улыбкой.

— Если вообще спит, — признался я.

— Ты спал сегодня?

Я кивнул.

— Почему проснулся?

Я поставил чашку на стол.

— Мне снятся кошмары. — Не следовало ей это говорить, но назад пути не было.

— Прости. Это воспоминания или страхи? — она обхватила мой мизинец своим. Я замер от вопроса, а не от прикосновения. — Все в порядке. Ты не обязан мне ничего говорить. Я просто хотела помочь.

Я переключил внимание с наших переплетенных пальцев на гладкую, кремовую кожу ее бедра, и задумался, так ли она нежна, как кажется.

— Ты говорила «что мне это неинтересно», — сказал я, круто меняя тему разговора.

Она в замешательстве наморщила лоб.

— Пару дней назад, когда у нас был невероятно неловкий разговор о том поцелуе, — напомнил я.

— О… Я просто пыталась сказать, что понимаю.

— Я не стал тебе перечить. — Я встал перед ней. — И обычно мне насрать, кто что думает, но с тобой все по-другому.

— Я не совсем понимаю, — она слегка наклонилась вперед, опершись ладонями о столешницу.

— Мы же договорились, что этот поцелуй больше не повторится, — я придвинулся ближе. Ее колени коснулись моего живота, и от этого прикосновения у меня напрягся пресс.

— Помню, — она скользнула взглядом вниз, но тут же вернулась к моему лицу.