Музы и мелодии полностью

— Ты сегодня не в коже? — спросила я, заметив, как джинсы висят у него на заднице. Если бы я была джинсами, то хотела быть на Никсоне, это уж точно.

— Я немного поправился с нашего последнего тура. Ничего не подошло, — пробормотал он, изучая гриф гитары фирмы Fender. — Кто-нибудь заходил сюда?

— Я сниму с тебя мерки и закажу новые кожаные штаны. И нет, только я и техник, которого вызвала, чтобы кое-что унести. — Я прислонилась к стойке, которая тянулась вдоль всей комнаты.

Никсон повернулся и вопросительно приподнял брови, впервые со вчерашнего вечера посмотрев мне в глаза.

— Тебе лучше не знать, — я покачала головой. — Никто не прикасался к гитарам.

— Хм.

Между нами повисло тягостное молчание, и я не могла не задаться вопросом, прокручивал ли он в голове вчерашний спор так же, как и я.

— Никто не смотрел бы на меня как-то иначе, если бы знал о том поцелуе, — тихо сказала я.

Я больше не могла выносить холод между нами, особенно теперь, когда знала, кем был Никсон под всей этой насмешливой, горькой броней, которую он любил носить.

— А с чего им на тебя по-другому смотреть? — парировал он. — Ты — женщина из плоти и крови, у которой есть потребности. Поверь мне, я бы получил гораздо больше дерьма от своих друзей и менеджера за то, что развратил безупречно невинную Зои Шеннон, чем ты, из-за того, что впервые в жизни вышла за рамки приличий.

— Это неправда.

Раздался стук в дверь. Никсон наградил меня тяжелым взглядом, и я быстро пошла открывать.

— Привет, Зои, — сказал Итан, затем посмотрел через мое плечо на Никсона, который снова ходил мимо гитар, осматривая их. — Черт. Джонас сказал, что он беспокойным, но... — он покачал головой.

— Да.

Никсон был львом в клетке, который бродил у прутьев решетки, ожидая, когда его накормят или выпустят.

— Сколько он уже так ходит? — тихо спросил Итан.

— Может, перестанешь говорить с ней и поговоришь со мной? — спросил Никсон, скрестив руки на груди и натянув футболку.

Итан вздохнул.

— У меня есть варианты, если тебе нужна… — он запнулся, подбирая слово, — разрядка перед выступлением, — он кивнул в сторону коридора.

Я прижалась к стене, уступая место в дверях Никсону. Он выглянул из гримерной. Его челюсть дернулась раз-другой, пока он обдумывал варианты, которые предлагал Итан.

— Я знаю, что тебе больше по душе заниматься этим после шоу, но не был уверен, что... — Итан взглянул на меня, и его щеки вспыхнули.

— Она не ребенок, Итан, и это не первый ее концерт. Она знает, что происходит. — Никсон оперся одной рукой на дверь, другой — о косяк, и высунулся чуть дальше в коридор.

Я услышала не один, а сразу несколько восторженных женских криков. Мне не нужно было смотреть, чтобы точно знать, кто там стоит.

Никсон посмотрела на меня сверху вниз и с явным вызовом приподнял бровь.

— Что скажешь, Шеннон? Блондинка? Брюнетка? — его взгляд переместился на густые волны каштановых волос, которые заканчивались прямо над моей грудью. — Рыжая?

Я сглотнула, отказываясь отводить взгляд, когда он снова посмотрел мне в глаза.

Он не был моим.

Я не была его.

Он был волен делать все, что хотел, с кем хотел, и мы оба это знали. У меня не было никакого права на ревность, которая в данный момент заставляла вздернуть подбородок, бросая ему вызов. Никакого права. Но если он приведет сюда одну из этих женщин, я оторву ей руки-ноги, прежде чем наброшусь на него. И мне все равно, насколько иррациональным это казалось.

Каким бы ни было хрупкое перемирие между нами, оно не переживет, если я увижу его с другой женщиной.

О нет. Нет, нет, нет.

Мое сердце ушло в пятки.

Я влюблялась в него.

Глупая, неразумная девчонка.

— Никс? — подсказал Итан.

— Все пучком, — ответил Никсон, поворачиваясь к Итану, но, прежде чем я успела вздохнуть полной грудью, он ухмыльнулся: — Посмотрим, как я буду себя чувствовать после концерта.

Гребаный мудак!

— Звучит как план, — ответил Итан. — Увидимся в десять.

Никсон закрыл дверь и, даже не взглянув на меня, прошел в гримерную и остановился прямо перед столом.

— Что это, черт возьми, такое?

Я пошла к нему на негнущихся ногах.

— Яблочный сок.

— Я вижу.

Несмотря на дрожащие руки, мне удалось разлить сок по рюмкам, не пролив ни капли. Теперь это я была на взводе.

Как я позволила себе так с ним сблизиться? Как позволила себе испытывать что-то к мужчине, которому явно плевать на мои чувства?

— Я пыталась придумать простой способ сохранить твой прежний распорядок перед выступлением, — тихо сказал я, беря рюмки. — Понятно, что это не водка, не текила и не другие напитки, которые ты обычно употребляешь, чтобы снять напряжение, но подумала, что, может быть, мы успокоим твои нервы старой доброй мышечной памятью.

Я предложила ему одну из рюмок.

— Ты заменила водку яблочным соком? — он наморщил лоб.

Я кивнула.

Он взял у меня рюмку с легким смешком.

— Ты — нечто особенное, Зои.

Зои. Не Шеннон.