Я откинул одеяло и свесил ноги с кровати. В доме стояла тишина. Несколько месяцев назад я бы без труда нашел того, кто с убить пару-тройку часов. Черт возьми, раньше три утра было прайм-таймом. А теперь Джонас — в Бостоне с Кирой, Куинн — в Боузмене с Грэмом, а я — в глуши, в Колорадо, с женщиной, к которой мне не следовало прикасаться, с которой я не хотел разговаривать, и которая не выходила у меня из головы.
У меня перехватило дыхание, когда открыл дверь.
Зои спала в коридоре.
Судя по подушке и одеялу, она заснула здесь неслучайно. Она выбрала спать у моей двери. Выбрала остаться и караулить, или, по крайней мере, использовать себя в качестве системы раннего обнаружения возможного побега.
Я провел рукой по волосам. Что, черт возьми, я сделал с этой женщиной? Отгородиться было последней отчаянной попыткой уберечь ее от полного краха, который, без сомнения, останется после меня. И чего я этим достиг? Заставил ее спать на гребаном полу.
Я извлек Зои из ее уютного гнездышка и взял на руки. Она спала крепко. Эта женщина ничего не делала вполсилы, включая сон.
Черт возьми, она так хорошо смотрелась в моих объятиях.
Хороший мужчина отнес бы Зои обратно в ее постель и укрыл одеялом.
Я отнес в свою.
Ее волосы рассыпались веером по моей подушке. Я улыбнулся. Завтра наволочка будет пахнуть кокосом и Зои, что меня более чем устраивало. Я натянул одеяло на ее красивые изгибы, укрывая от затылка до кончиков пальцев ног — по ночам стало холодно.
Инстинкты подсказывали согреть ее своим телом. Притянуть к себе и крепко обнять. Перестать отталкивать, а вместо этого наслаждаться каждой секундой до того как неизбежно все испорчу. Зои была здесь только потому, что терпела мое дерьмо, потому что ей за это платили. И все же я не мог замедлить скорость, с которой скользил к ней, словно по спирали, подхваченный какой-то неумолимой силой. И это самая сила, казалось, удерживала нас на встречном курсе.
Зои была сильной и одновременно нежной, в то время как я — клубок шипов и колючей проволоки. Связь со мной могла закончиться для нее только одним: я не просто испорчу ее репутацию, я погублю
Когда Зои зашевелилась, я отступил и сел в кресло. Она не проснулась, просто зарылась поглубже в подушку и вздохнула, как мне показалось, удовлетворенно.
Моя зависть к ее способности спокойно спать почти не уступала решимости оберегать ее сон. За последние десять лет я не спал ни одной ночи целиком. А когда захлестывало отчаяние, искал легкий выход.
Боже, этот вопрос и маленькая девочка, которая его задала, практически уничтожили меня сегодня вечером. Она не была похожа на ту, что мне снилась. Только волосами и… просьбой. Вернувшись сюда и увидев гитары, я думал только об одном: «Почему? Почему так несправедливо?». Она так и не научилась играть на гитаре. Она практически ничего не успела, хотя заслуживала это больше, чем я.
Когда солнце окрасило стену в темно-розовый цвет, я снова проверил время. Шесть пятнадцать. Четверг, второе октября. Сегодня вечером мы должны лететь в Вегас, а затем в Такому. Кто, черт возьми, выбрал Такому для выступления? Я, верно, был пьян, раз согласился.
Дерьмо! Завтра у нас выступление, и я только что выбросил восемь лучших гитар.
— Черт, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и хватая толстовку с верхней полки комода.
Хотел ли я играть? Нет. Но я не собирался портить шоу и подставлять Куинн и Джонаса, а значит, мне нужно бежать на дорогу и забрать гитары до того, как их приберут как мусор.
Ледяной воздух ударил в лицо. Я как можно тише закрыл дверь, чтобы Зои смогла еще немного поспать. Она бы разозлилась, увидев, что я ухожу без нее. Хотя повода не было: бары и винные магазины в такую рань не работали.
Подъездная дорожка была длинной, и это, наряду со многим другим на этом ранчо, мне нравилось. Даже если кто-нибудь разыщет меня, фанаты не смогут собраться у входной двери.
Сердце замерло, когда я добрался до дороги.
Гитары исчезли.
Слава богу, животные не пользовались мобильными телефонами, и можно было не опасаться, что олени, жующие траву, снимут мою истерику.
Я направился обратно к дому, согревая дыханием озябшие руки и перебирая все мыслимые и немыслимые ругательства. Мало того, что я практически выкинул сто тысяч на обочину, теперь придется просить кого-то привезти гитары из пентхауса. Покупать новые — не вариант. Нельзя нормально отыграть концерт на инструменте, который ни разу не держал в руках. Просто нельзя.
Аромат кофе я учуял еще в прихожей.
Зои сидела за кухонным островком и просматривала расписание на сегодня, одновременно принимая утреннюю порцию кофеина.