В свете уличных фонарей ее лицо было ужасно бледным, как у призрака. Щека сильно дергалась. Рэйко молчала, я терпеливо ждал ответа. Ее глаза вдруг наполнились слезами.
«Так что случилось?» – снова спросил я, как ни странно, совсем не чувствуя гнева. Тогда она сказала нечто странное: «Умоляю, спрячь меня! Меня преследуют!»
Вы знаете, что характер у меня несдержанный, но когда девушка, на которую я ужасно злился, так жалобно попросила меня о помощи, я сразу повел ее к себе. Казалось, она вот-вот упадет в обморок, поэтому, пока мы поднимались по лестнице, я обнял ее за плечи и почувствовал, что она сильно похудела.
Даже в квартире Рэйко никак не могла успокоиться и в ужасе озиралась.
Видя, как ей плохо, я не стал ее укорять. Сначала подозревал, что она притворяется, чтобы избежать моих упреков, но лицо у нее было мертвенно-бледным, а тело сотрясала мелкая дрожь. Потом она прижала руки к груди и закричала: «Мне больно! Я не могу дышать!» Конечно, я не мог бросить ее в таком состоянии.
– Это было ночью, а как ее состояние сегодня?
– Я просидел с ней до утра, почти не спал. Потом оставил ее одну в квартире, пошел на работу…
Я подумал, что у Рюити, несмотря на его вспыльчивость, очень доброе сердце.
– Так в каком состоянии она была утром?
– Когда я уходил, вроде бы задремала. Ночью жаловалась, что давит на глаза, голова тяжелая и кружится, звенит в ушах. Еще она сказала, что почти теряет сознание и задыхается.
Я и без осмотра узнал классические признаки приступа истерии. Но при первом посещении у Рэйко не было этих симптомов, только легкий нервный тик.
– У нее шишка или опухоль на шее?
– Точно, я забыл сказать. Она боится, говорит, что у нее, скорее всего, рак гортани…
– Насчет этого можно не беспокоиться, – уверенно ответил я, поскольку это явно был нервный комок.
Такой решительный ответ, похоже, укрепил доверие Рюити ко мне.
– Что мне делать, доктор?
– Во-первых, нельзя спрашивать ее о причинах болезни. Ни одного вопроса на эту тему. Во-вторых, как только вернетесь с работы, сразу же приезжайте с ней сюда. На мой взгляд, в таком состоянии бессмысленно показывать ее терапевту или гинекологу. Сегодня вечером, в виде исключения, я задержусь и проведу с ней сеанс.
– Спасибо вам большое. У меня просто камень с души свалился. Значит, я приведу ее сегодня вечером, – обрадовался Рюити, после чего мы распрощались.
Мой суровый тон не оставил Акэми возможности спорить или возражать. Я сказал ей, что сегодня после шести, в нерабочее время, придет пациентка; если Акэми хочет остаться сверхурочно, я это оплачу, если нет – может уйти в шесть часов, как обычно. Кстати, пациентка, о которой идет речь, – Юмикава Рэйко.
Акэми вела себя примерно и согласилась с моими условиями: видимо, ей хотелось не только удовлетворить свое любопытство, но и получить сверхурочные.
– Вы же воспользуетесь первым кабинетом?
Чтобы узнать, в каком кабинете я принимал пациента прежде, нужно посмотреть в медицинскую карту, но Акэми так интересовалась Рэйко, что запомнила и назвала номер сразу.
В шесть часов я отпустил домой ассистента Кодаму, и мы с Акэми поужинали рисом с угрем. Тишина пустого вечернего здания пронизывала насквозь.
– Я ни на что не намекаю, – сказала Акэми, пристально глядя мне в глаза. Ее губы, которые в рабочее время она лишь слегка подкрашивала, сейчас были ярко-красными и блестели от жирного угря. – Но понимаю, что сегодняшний вечер для вас – это или все, или ничего.
Я склонен говорить откровенно, когда собеседник сразу переходит к делу, поэтому спокойно ответил:
– Да. Думаю, сегодня будет прекрасная возможность завершить наше с ней противостояние.
Недостаток психоанализа в том, что, когда пациент сознательно не хочет исцелиться, навязать ему лечение невозможно. Но звонок Рюити кое-что прояснил для меня.
– Мне жаль бедного юношу, но я считаю, что Рэйко сейчас его просто использует. Со свойственным мужчине самомнением он решил, что, попав в тяжелую ситуацию, она пришла к нему, как к последней надежде на спасение. Но мне казалось, что за голосом Рюити в телефонной трубке я постоянно слышу плач Рэйко. Она кричала мне через Эгами: «Доктор, я хочу вернуться к вам! Я хочу вернуться в ваш кабинет! Вот где мой настоящий дом!» Другими словами, Рюити – это мост, по которому Рэйко возвращается сюда. Вернуться самостоятельно она не способна. Поэтому и нужен Рюити – чтобы привести ее в клинику.
– Вот что странно. Пусть при ненормальных обстоятельствах, но все же несколько раз ей удалось услышать «музыку». Почему же у нее опять проявились симптомы истерии, даже сильнее, чем раньше?
