В книге одного этнографа я прочитал, что ножницы, которыми женщины пользуются при шитье, когда-то считались символом женственности. Например, в синтоистском святилище Арахабаки, расположенном рядом с крепостью Тага неподалеку от Сиогамы, в мужском храме почитают фаллический символ, а в женском выставлены ножницы.
Наконец-то я понял, почему Рэйко в своих ассоциациях прибегала к этому символу: с его помощью она стремилась навести меня на догадку о конечной истине. Разумеется, она не пыталась навязать мне желаемую мысль, но все же использовала символ не бездумно. Это очень интересный момент, и, пожалуй, он привел к открытию в психоанализе – по крайней мере, в том, что касается случая Рэйко. Я бы сформулировал так:
Подобно тому как немой человек машет платком, призывая на помощь, Рэйко уже давно подавала сигналы бедствия, которые я, в силу своей непонятливости, не сумел расшифровать.
Что же означали ножницы?
В эпизоде, о котором Рэйко хотела мне рассказать, они предстали не столько символом, который мог бы исследовать психоаналитик, сколько трансцендентным предметом. В ее восприятии ножницы уже не были повседневными инструментами – они стали частью мира, отделенного от человеческого общества, даже противостоящего ему, мира опасных «вещей».
– Кажется, я готова рассказать вам все о ножницах… Когда я оказалась в такой ситуации с братом, я думала, что схожу с ума, в душе царил хаос. Я не знала, что чувствую. Ненависть, стыд или тоску по силе рук, которые так жестоко держали меня? Я уже ничего не понимала. Сейчас, когда я об этом вспоминаю, мне кажется, что у меня возродилось чувство, которое появилось после того, как я увидела любовный акт брата с тетей, – чувство, которое я все эти годы носила в сердце. Но тогда я была не в состоянии что-то анализировать… Я не солгу, если скажу вам, что злобный взгляд этой женщины вгонял меня в ужас и панику, в голове билась единственная мысль: вырваться из объятий брата и бежать из квартиры… Брат держал меня стальной хваткой, я тщетно сопротивлялась, мотала головой, и вдруг краем глаза заметила, как что-то сверкнуло… Рядом с кроватью висели полки. Среди книг и безделушек, валявшихся в беспорядке, блестели металлические ножницы… Я незаметно попыталась дотянуться до них правой рукой. Когда мне удалось ее освободить, я поняла, что брат больше не держит мои руки, хотя вес его тела, прижатого к моей груди, по-прежнему не давал мне двигаться. Быстро, чтобы не заметила женщина, я схватила ножницы и сунула их под подушку. В комнате царил полумрак, женщина была сильно пьяна и смотрела мимо. Я была в панике, но небольшая часть моего разума оставалась холодной как лед и рассуждала с ужасающей ясностью: «Ладно! Я немного подожду. Но как только он попытается довести все до конца, я убью его этими ножницами. Если я хорошо замахнусь и ударю его в шею, он точно умрет. А потом я убью себя. Когда брат и сестра умирают таким образом, они обязательно встретятся в другой жизни, после перерождения. И тогда наши истинные мечты сбудутся»… Но потом я сказала себе, что такие расчетливые рассуждения в подобных обстоятельствах преступны. В этом заключалась моя ошибка. Если бы я действительно хотела убить брата, мне следовало сделать это сразу, как только я схватил ножницы… Я крепко сжимала ножницы под подушкой, но так и не смогла… Ах, доктор, я не смогла пустить их в ход! Эти ножницы должны были привести меня на небеса, а вместо этого ввергли в ад. И все потому, что я ими не воспользовалась! Почему я не смогла ими воспользоваться? Каждый раз, когда задаю себе этот вопрос, внутри все леденеет, даже сейчас. А все потому, что нежные движения пальцев брата, несмотря на всю жестокость его поступка, вернули мне ощущение, которые я испытала в девять лет. То незабываемое, восхитительное ощущение, которое, к своему стыду, я так страстно желала повторить… Ножницы в моих пальцах задрожали в унисон с грязными мыслями, через подушку я услышала тихий, нежный стон этого инструмента, предавшего мою совесть. Я ненавидела эти ножницы. Все из-за них. Они не сработали, вот и случилось такое! Не в силах удержать в пальцах тяжелые ножницы, я позволила им соскользнуть в щель между кроватью и стеной. Они беззвучно упали в темную бездну… Доктор, именно тогда я стала безнравственной, порочной женщиной. Я упала в ад. Не из-за кого-то – из-за этих ножниц!.. С тех пор ножницы часто являлись мне во сне, проникли в лучшие детские воспоминания, стали символом угрозы, которая постоянно давила на мое сознание. Вы понимаете меня?
Я затаив дыхание слушал исповедь Рэйко.
Ее признание было воплощением обнаженной правды. Усомниться в этой правде означало перечеркнуть весь мой опыт психоаналитика, все сеансы, которые я провел со множеством пациентов.
