– Так вы пришли извиниться за оскорбления, которые мой дядя вынужден был выслушать, или же здесь кроется иная причина?
– Я прошу простить меня, Ваше Высочество, – произнесла Амелия, глядя в очаровательные голубые глаза, – но я никогда не стану извиняться перед герцогом Камберлендским. Из-за него я однажды осталась сиротой. Вы должны меня понять, ведь вы лишились отца, будучи ещё мальчиком. Из-за чудовищных амбиций вашего дяди погибли сотни невинных детей, женщин и стариков там, в горах Хайленд.
– Да-а-а, история жестока, леди Стерлинг, – протянул Георг деловито, поправив голубую ленту на плече. – Но у неё не бывает лишь одной стороны. Той, которую вы желаете видеть. Однако в этом вопросе спорить я не стану. Мой дядя подвёл своего короля. Да и я никогда не любил его.
По тому, как его взгляд вдруг помрачнел, а лицо слегка осунулось в тусклом дневном свете, наполнявшем комнату, Амелия поняла, что вопрос семейных ценностей не раз занимал этого привлекательного и скрытного человека. Возможно, он страдал без отца. Возможно, все эти коршуны, такие, как граф Бьют, терзают его и толкают в свои политические игры уже много лет, и это его бесконечно ранит. Амелии хотелось посочувствовать. Но в её понимании ни один король не станет принимать жалость за искренность.
– Однако вы послушали его. Вы послушали человека, которого ваш дедушка отвратил от себя и отослал прочь, – напомнила она с тяжёлым вздохом. – Я здесь из-за того, что ваш дядя говорит о моём муже. Я слышала от господина Халсторна, что…
– Тот ещё сплетник! Ха! – воскликнул принц Уэльский со смешком.
– И всё же он утверждает, будто ваш дядя наговаривал на него, и Ваше Высочество решили отказаться от услуг моего мужа. И от его присутствия здесь, при дворе.
Будущий монарх промолчал, поджав полные губы, и взглянул на гостью очень внимательно. На самом деле Амелия заметила, как пристально он разглядывал её, и этот острый взгляд словно насквозь её прожигал. Ей было не по себе, но девушка изо всех сил держала голову, сжимая в пальцах одну из оборок платья.
– Мадам, я был самого высокого мнения о вашем супруге, несмотря на его физический недостаток. Несколько раз он давал мне весьма полезные советы. Однако его конфликты с графом Бьютом меня очень огорчают. Должен заметить, что герцог, мой дядя, вовсе не из-за вас набросился на него. Ваш муж подозревается в сговоре с Уильямом Питтом.
Заметив разочарование на лице баронессы, он тут же попытался её заверить:
– Разумеется, любые слухи и сплетни будут мною проверены на достоверность. Но мне крайне не нравится, что ваш супруг и его подхалим Халсторн общаются с этим наглецом Питтом за моей спиной.
– Умоляю вас, Ваше Высочество, не позволяйте этим сплетням очернить моего мужа! – непроизвольно Амелия сделала к нему шаг (непозволительно близко), сложив руки в мольбе. – Томас хороший человек и глубоко уважает вас! Герцог Камберлендский не выносит его потому, что Томас женился на мне по договорённости с графом Монтро!
– Вот как…
– Пожалуйста, я прошу поверить, что он самый преданный ваш слуга! Если вы лишь раз поговорите с ним, если позволите аудиенцию наедине с ним, вы сами всё поймёте.
Амелия оказалась в таком отчаянии, что неловкости и смущение она сумела подавить своим беспокойством за Томаса. Когда она всхлипнула и очнулась вдруг от своей бравады, лишь тогда поняла, насколько близко оказалась к королевскому внуку. Поначалу принц смотрел несколько настороженно, словно встревоженный зверёк, затем его взгляд потеплел, на губах снова заиграла очаровательная улыбка.
– Вы его любите, вашего мужа? А я слышал, что отношения ваши довольно скорбные. Но теперь я вижу, сплетни среди окружения моей матушки оказались беспочвенными. Это ведь невероятно тяжело, пронести такие чувства через время и трудности.
Амелия не сразу догадалась, что принц говорил, скорее всего, и о леди Саре Леннокс. Когда она решилась напомнить вслух о том, что принцу ни к чему беспокоиться о любви, ведь именно принц достоин её больше других, Георг с некой беспомощностью в голосе ответил:
– Я рожден на радость или же отчаяние великой нации, мадам. И, следовательно, часто должен действовать вопреки своим страстям… Но вы, наследница рода МакДональд – рода гордецов и дикарей, которые, как мой несчастный дед рассказывал, никогда не умоляли королей – вы, видимо, того стоите. Мне всё равно, что думает дядя о горных кланах. Они своё получили, и дети не обязаны отвечать за грехи своих отцов, верно?
Всё, что теперь ей оставалось, лишь утвердительно кивать да кланяться.
– Я поговорю со Стерлингом, пока вы оба не вернулись домой, – а затем с некой торжественностью добавил: – Позже я, разумеется, ожидаю увидеть вас при дворе, около моей матушки. И вы сможете поподробнее рассказать мне о том, почему дядя так возненавидел вашего отца.
