Томас приготовился к уклонению, когда она снова кинулась к нему с диким воплем и проклятьями. Он успел увернуться, и Амелия налетела на стол. Острие клинка вонзилось в дубовую поверхность. Уловив момент, пока она пыталась вытащить своё оружие, мужчина молниеносно подскочил и, схватив за талию обеими руками, попытался оттащить её прочь. Амелия закричала, но выдернула нож, глубоко засевший в дереве. Яростно размахивая им, она пыталась повернуться и достать до Стерлинга, однако он спешно перехватил её правую руку и попытался разжать пальцы, вцепившиеся в толстую рукоять.
Они оба тяжело дышали, капитан рычал от напряжения, ведь она не сдавалась и вырывалась, будто в неё бес вселился. В следующий миг девушка так оттолкнулась, что вместе с ним едва не налетела на комод. Вместо этого они оба врезались в стену, и Амелия больно ударилась плечом, едва себя не порезав. Стерлинг попытался отвести руку с клинком за её спину, чтобы она не поранилась, но Амелия вскользнула из его хватки. Через секунду она уже стояла к нему лицом, и её обезумевший взгляд обжёг Томаса до самого сердца.
Когда он отпустил её руку и попытался отступить, в каюту ввалилась Мегера и ещё трое матросов, среди которых были лоцман и старик Скрип. А после всё случилось, словно в самом кошмарном сне. Мегера истошно закричала.
Закричала так, как не кричала, даже когда много лет назад её пытались казнить на родине. Только что перед нею Амелия кинулась к капитану и вонзила в него клинок.
Лезвие вошло глубоко и плавно куда-то ниже левой ключицы. Амелия отпустила рукоять и отскочила, с отчаянием прижавшись спиной к стене. Сознание медленно покидало её, но она видела, как ужас отразился на бледном лице Стерлинга. С каким пугающим бесстрастием он взглянул на клинок, торчащий из него. И как, с трудом сглотнув, он прошептал что-то, затем внезапно упал на колени. Его серые глаза наполнились слезами, и в тот самый момент к нему бросились мужчины, удержали его от падения и подхватили под руки. Мегера кричала, чтобы его унесли и как можно скорее позвали араба-лекаря, а сама прижимала руку к груди Стерлинга, горячо шепча ему продолжать дышать и смотреть на неё. Старик Скрип призывал товарищей поторапливаться, затем вышел вместе с ними за дверь.
Амелия стояла, привалившись к стене и уставясь невидящим взором перед собой. Когда Мегера приблизилась к ней, она мельком заметила кровь на её ладонях. Женщина со всей силы ударила её, да так, что девушка свалилась на пол, а голова дёрнулась, словно у марионетки.
Мегера ничего не сказала, ни слова не произнесла. Она вылетела из каюты и захлопнула за собой дверь. Вокруг снова воцарилась тишина. И хотя на палубе возмущённо загалдели пираты, Амелия этого не услышала. Она лежала неподвижно, прижимаясь щекой к холодному деревянному полу, и ничего больше не чувствовала.
Примечание к части
[18] Комета Галлея – яркая комета, возвращающаяся к Солнцу каждые 75—76 лет, в 1759 году была видна невооружённым глазом примерно до начала июня.
Глава 25. Лицом к лицу
Amor non est medicabilis herbis
***
Сколько именно времени она провела в каюте капитана, Амелия даже не предполагала. Время для неё стало мерой относительной. До того глубоко она провалилась в это тягучее парализующее состояние тихого безумия, что не заметила даже, как зашумел экипаж «Полярис» на палубе. Как возмущались они и негодовали, увидав своего истекающего кровью капитана на носилках. Откуда же ей – обезумевшей от горя и несправедливости – было знать о том, с каким трудом Мегере удалось унять разозлённых пиратов и удержать их подальше от двери его каюты? Как они грозились вломиться внутрь, вытащить «проклятую рыжую ведьму» под ночное небо и жестоко наказать за то, что она сделала с их обожаемым предводителем.
В какой-то момент Амелия всё же ощутила чьё-то присутствие рядом – это пришёл Эрнан де Альварадо. Угрюмый и молчаливый он взял девушку под руку, поднял с пола, на котором она сидела, поджав под себя ноги, и повёл прочь из каюты. На палубе уже царила тишина, пинас лишь слегка покачивало при движении. Ночь казалась издевательски спокойной и холодной. Крепко сцепив пальцы под локтем, испанец провёл девушку вдоль левого борта. На мгновение в темноте ей показалось, будто он хотел столкнуть её в отрытый грузовой люк; на самом же деле мужчина помог осторожно спуститься по крутой лестнице на нижнюю палубу, где ощутимо пахло сыростью и воском.
Он отпустил её перед массивной дверью, над которой висел покачивающийся в стороны фонарь.
– Это единственное пустое помещение в кубрике, – мрачно сказал испанец и открыл дверь. – По крайней мере здесь вы не столкнётесь с крысами, сеньора. Очень скоро мы прибудем к берегам Гарриса.
