– Да поймите же вы, наконец, что эти люди зависят от жизни капитана! – нетерпеливо произнесла Мегера. – Их семьи, их надежды и стремления! А его любовные дела не касаются членов команды, и не должны касаться. Для них самое главное – его благополучие… и собственное.
– Она права, – отозвалась Амелия чуть слышно. – Этим людям не я нужна, а Томас. Для них моя жизнь – ничто. Если он погибнет, тогда настанет конец всему, за что они так долго боролись. Без него они пропадут.
Она сделала глубокий успокаивающий вдох, опустилась на колени перед братом и взяла его лицо в свои ладони. Его щёки были холодными после долгой дороги до берега. Красивые глаза были полны слёз, но мальчик не плакал. На секунду Амелия представила, что больше никогда не увидит этого милого лица, не сможет прикоснуться к его густым волосам и потрепать их рукой, не услышит его смеха, и ужаснулась. Но реальность ожидала её там, наверху, вне этой мрачной комнатки, и близилось время, когда она должна будет взглянуть ей в лицо.
– Помнишь, как я говорила, что не оставлю тебя? Помнишь, что обещала никогда не оставлять одного? – Девушка погладила мальчика по щеке. – Я люблю тебя, Джон, и это правда. Тебя и Магду. И потому, что я люблю вас обоих, я хочу, чтобы вы были сильными и смелыми. Что бы ни произошло сегодня, ты должен позаботиться о Магдалене, слышишь?
Мальчик скривился, сжав губы в тонкую линию, и Амелия поняла, как сильно он старался не заплакать. Ни здесь, ни при Мегере он не желал показывать свою слабость. Девушка улыбнулась против воли. Как же она гордилась им! И как бы им гордился папа!
– Прошу, сестра, не говори так, – прошептал он с болью.
– Пообещай мне, Джон. Пообещай! Ты последний из рода МакДональд, сын своего отца…
– Но я хочу остаться с тобой! Я смогу тебя защитить! Я смогу!
Он попытался её обнять, но тут Мегера громогласно провозгласила о конце встречи. Пиратка взяла ребёнка под руку и потянула прочь, к выходу. Она приказала Магдалене забрать мальчика, и женщине, несмотря на его отчаянное сопротивление, пришлось увести Джона с собой. Мегера мельком взглянула на поднос с едой и ехидно ухмыльнулась.
– И всё же есть среди этих тупоголовых кретинов сердобольные души, – сказала она, затем обернулась к Амелии. – Прежде чем я уйду, ты должна знать. Я пыталась уговорить его как можно скорее всё раскрыть. Поверь мне, я не хотела, чтобы тебе причинили зло… Он много страдал, пташка, и однажды перестал доверять людям. Тебе он тоже не доверял. Более того, не собирался ничего говорить. А после, когда время прошло, я поняла, что он влюблён, и тогда я испугалась! Знаешь, почему? Потому что он не понял, что нужно делать с этой любовью, и его разум затуманился. Он говорил о тебе, как о птенчике со сломанным крылом, которого стоило вылечить, но он заигрался и забыл, кем ты была. Прости.
Амелия молчала, глядя на неё бесстрастным взором. Мегера покачала головой. Она не могла больше вынести этого взгляда. «Несчастный ребёнок! – подумала пиратка вдруг. – Он держал в руках её жизнь и её любовь, но сдавил кулак слишком сильно! Что за дуралей!»
– Мне очень жаль, пташка, – повторила она бесцветным голосом. – Но знай, будь у меня выбор, я встала бы на твою сторону.
И она ушла, а для Амелии её неожиданное откровение показалось сном наяву. Чем-то мимолётным, но согревающим душу. Девушка встала у стены, подперев её плечом. У неё было время обдумать искренность слов Мегеры. Эта женщина всегда была язвительной и смешливой, но вместе с тем она относилась к ней, как к подруге, часто защищала и оберегала. Возможно, потому что Стерлинг так велел. Возможно, Мегера просто оказалась добродушной гордячкой.
Сколько времени прошло с ухода Мегеры, она не могла точно угадать. Сквозь решётку Амелия могла слышать шум на палубе, топот и незнакомые голоса моряков. Когда в двери повернулся ключ, и некто высокий, прячась в тени, вошёл в комнатку, все звуки в мире будто бы стихли. Амелия так и отпрянула к стене, подняв лицо к своему последнему посетителю. Она замерла, широко раскрыв глаза, когда вошедший отвесил ей церемонный поклон.
– А вот и он, господин и повелитель всея Земли. Бог и Судья всех неверных, – сказала Амелия, не скрывая сарказма. – Как вы бледны, капитан! И как взволнованны!
– Отнюдь, я чувствую себя вполне уверенно.
– Раньше я не могла заглянуть под эту маску, за которой вы прятались. Но теперь я всё вижу. Вижу по глазам, что вы предпочли бы отправиться на виселицу, чем стоять здесь, передо мной.
