Единственной радостной вестью на неделе стало возвращение Стерлинга, вернее то, что вернулся он не один. После одного дня, проведённого в гавани, Томас отлучился, как выяснилось позже, по делам на большую землю. После его отъезда Магда всё качала головой и бросала на Амелию осуждающие взгляды. Было ясно, что одной из причин его поспешного побега стала обида, поскольку он решил, что супруга продолжила игнорировать его и сторониться, и в какой-то мере Амелия тоже это чувствовала.
Было неловко встречать мужа после столь неясного расставания в Сторновей, но появление в замке Фредерика Халсторна слегка разрядило обстановку.
Амелия обрадовалась его визиту, будто возвращению старого приятеля. Наконец в этих серых стенах появилось знакомое лицо, о чём она с весёлостью сообщила, едва мужчина показался в гостиной.
– И я рад встрече, леди Стерлинг! Вы выглядите прелестно и очень свежо, чему я безумно рад, учитывая ваше настроение во время нашей последней встречи, – сказал тогда Халсторн с улыбкой. – Я буду рад погостить у вас немного, несмотря на то, что это больше деловой визит.
– Так вы собираетесь работать здесь? – протянула она, по-детски надув губы. – Даже не удивляюсь! У вас с моим мужем в этом плане много общего…
– Не спешите расстраиваться. Не забывайте, что через пару недель вы с супругом вернётесь в Эдинбург, где его удостоят нового титула. Думаю, вы ещё успеете поразвлечься в столице. Нынче там довольно солнечно и многолюдно!
А ведь он был прав, и после всего произошедшего Амелия попросту позабыла о королевской милости, оказанной Стерлингу за определённые заслуги. Вскоре она окажется среди знакомой знати, в обстановке, достойной графини Гилли, коей она была когда-то. И снова празднества и званые ужины, и блеск драгоценностей на шеях богачей, и золото в убранстве дворцов! Одна только мысль о возвращении в общество одновременно расстроила её и взволновала. Тут же Амелия решила во что бы то ни стало встретиться с Мегерой и на всякий случай предупредить её о своём скором отъезде с Гебридов.
Когда в этот же день, во время обеда доставили почту, и, едва прочитав одно из посланий, Стерлинг помрачнел и на глазах у жены и своего поверенного, а также прислуги, швырнул о пол бокал с водой, Амелия всё поняла. Томас отдал письмо Халсторну, а сам вышел из столовой, предварительно кивнув супруге в знак извинения.
– Что случилось? – смогла лишь выдохнуть Амелия, заранее предполагая ответ.
– Два британских судна были ограблены по пути в Норвегию. Их снаряжением и отправкой груза занимался ваш муж, – произнёс Халсторн устало, отложив письмо.
– Всё так плохо? Есть ли жертвы?
– Судя по донесению, никто не был убит. Многие ранены, большинство в тяжёлом состоянии, но вот шхуна потоплена пиратами. Моряки клянутся, что видели корабль Диомара. Снова он нас атаковал! Проклятый Дьявол!
Халсторн ударил кулаком по столу и выругался вслух. Амелия сидела неподвижно. Она ничего не ответила, когда он попросил прощения за свою несдержанность и покинул столовую. Обед был испорчен, и Амелия не сдержала слёз, едва Клодетт закончила убирать приборы со стола и ушла.
Чуть позже ей удалось застать Томаса у парадной лестницы, когда он направлялся наверх, в свой кабинет. Он не обернулся, когда она позвала его в первый раз, но остановился, как только услышал своё имя:
– Томас!
Их взгляды пересеклись. Каким же он казался усталым! Небритый и слегка растрёпанный, с тёмными кругами под глазами и сжатыми в тонкую линию губами он вовсе не был похож на себя прежнего. Видимо, потеря шхуны и драгоценного груза сказались на нём куда острее, чем можно было предположить. Глядя на него с неподдельным сочувствием, Амелия искренне испугалась. Отголоски её совести терзали сердце и разум, и с этим ничего нельзя было сделать. Как и с тем, что уже произошло.
– Мистер Халсторн рассказал мне о том, что вас так расстроило, – она сделала пару шагов вперёд; теперь их разделяли несколько ступеней. – Мне очень жаль. Но вы не должны поддаваться отчаянию! Это ведь не ваша вина.
Стерлинг был резок и бескомпромиссен, это знали все, кто его окружал. После ссоры с отцом, во время долгого отсутствия дома, жизнь столкнула его с трудностями, преодолев которые он остался равнодушен к жалости и страсти. По крайней мере таковы были слухи. Но Амелия хотела дать ему понять, что сожалеет. Несмотря на это, её собственную дрожь было не унять. Дух её напоминал о том, какую мерзость она совершила ради людей, в чьи руки вверила собственную жизнь, в то время как Стерлинг лишь исполнял свой долг, а по большей части укрыл её от гнева герцога Камберлендского. Теперь ей было жутко стыдно.
Томас глядел на жену, и выражение его лица никак не менялось. Минуту спустя он только кивнул головой, отвернулся и ушёл, оставив Амелию наедине с собственной совестью. А через два дня Стерлинг вместе со своим поверенным отправился в Сторновей.
***
В следующий раз она встретилась с Мегерой на западном берегу острова
