Магдалена упрямо покачала головой. Она ждала ответа, и Амелия понимала, что обязана была его дать, пока не стало слишком поздно.
– Ты права, Магдалена. Я уходила. Я сбежала в город, чтобы встретиться там с одним человеком…
Издав возмущённый возглас и перекрестившись, нянька запричитала, но девушка оборвала её на полуслове:
– Есть другой мужчина, Магдалена. И я сбежала к нему. Слышишь меня? Этот мужчина ждал меня… он… мой любовник.
Глава 17. Deus Pater
– Мадам! Мадам, вы меня совсем не слушаете! Мадам!
Магдалена долго взывала к своей воспитаннице, но та словно унеслась в иной мир, она не замечала её. Сильный порыв ветра чуть не сорвал с головы женщины белоснежный чепец, и ей пришлось на ходу поправлять его и причёску. Леди Стерлинг стояла на месте, на обочине широкой дороги, огибавшей рыночную площадь: задрав голову, девушка наблюдала за топчущимся на вершине ближайшей башни белохвостым орланом. То ли он подминал под себя мёртвого зверька, готовясь к обеду, то ли заприметил на горизонте очередную жертву. Амелия машинально подумала о том, до чего же это была прекрасная птица.
Наконец Амелия полуобернулась к своей провожатой, взгляд её некоторое время оставался отрешённым.
– Пора возвращаться, кажется, скоро начнётся гроза, – заметила она.
– Ну уж нет, милая леди! Вы обещали поговорить со мною, и мы поговорим сейчас же!
Девушка в очередной раз издала вымученный вздох, затем направилась через площадь к рынку. Магдалена не отставала и продолжала говорить, попутно желая доброго дня всем знакомым торгашам.
– Вы так и не поведали мне, что это за мужчина, к которому вы бегаете! Боже милосердный, я до сих пор поверить не могу, что вы так поступаете с мужем! Знаю, когда-то давно я была о нём не лучшего мнения, но ведь всё, что есть у него теперь – лорд Стерлинг добился самостоятельно, без помощи отца, который прогнал его. Вы помните?
Амелия молчала, делая вид, будто разглядывает очередной прилавок с разноцветными тканями.
– Хочу заменить шторы в библиотеке, чтобы там не было так мрачно по вечерам. Закажем вот эти, и пусть их доставят в замок через пару дней…
– Не забывайте, девочка моя, что говорил Иисус: не прелюбодействуй! «Брак у всех да будет честен и ложе непорочно; блудников же и прелюбодеев судит Бог». И нечего фыркать себе под нос, вы прекрасно понимаете, о чём я говорю. Неужто лорд Стерлинг заслужил подобного отношения? Если он узнает, ох и достанется же вам! И тому, кого вы скрываете, к кому убегаете. Чем он так привлёк вас, дорогая моя? Как сумел соблазнить вас этот коварный негодяй?!
Амелия остановилась и резко обернулась к причитавшей няньке; после того, как три богато разодетые матроны прошли мимо них, она с вызовом взглянула Магдалене в глаза и произнесла:
– Права ты в одном, Магда. Томас не заслужил быть обманутым. И как только придёт время, я всё ему расскажу, но не раньше. А если ты задумаешь меня выдать, я убегу навсегда, и на этот раз ты никогда больше меня не увидишь!
Женщина тихо ахнула, дёрнувшись, как от удара, и опустила глаза к земле. Амелия содрогнулась от собственных слов, ей не хотелось этого говорить, но она должна была убедить свою наставницу молчать. Взяв её руку в свою, она сказала уже мягче:
– Я всё равно сделаю это, Магда, я встречусь с ним. Но для себя ты обязана решить: поможешь или уйдёшь с моей дороги. Иных вариантов просто нет. А если я тебе хоть немного дорога… если ты хоть немного любила моего дядю… тебе придётся молчать, как я молчала ради тебя.
При упоминании о Джеймсе Гилли разочарованная женщина и вовсе растерялась. Однажды она сама пошла против принципов и поддалась приятному искушению. Граф Монтро умел убеждать, и тогда Магдалена осознавала, в какую связь вступила, ответив на его ухаживания. Всё это хранилось в тайне, однако не ускользнуло от вездесущей племянницы графа.
– Этот мужчина делает вас счастливым? – спросила женщина отрывисто, поддавшись чувствам.
– Я очень надеюсь, что однажды сделает…
– Ах, девочка моя! Я понимаю свои пороки, и я смирилась с ними уже очень давно, ведь ваш дядя был добр ко мне… Я не стану больше порицать вас этими встречами, лишь Господь будет вам судьёй! Но я до последнего надеялась… я так хотела бы спасти вашу душу и подарить ей благодать и покой!
Неприятно горько стало от этих слов, так что, гордо подняв голову и взглянув куда-то мимо няньки, Амелия мрачно произнесла:
– О, Магда! Знала бы ты, как далека я от благодати! Не спасти тебе мою душу, да и вряд ли кто уже сумеет.
Неожиданный женский крик разорвал дневную рыночную суету. Тут же немногочисленные прохожие и зеваки устремились туда, откуда он донёсся. Через считанные мгновения прозвучал другой визг – на этот раз истошно закричал какой-то ребёнок. Поддавшись всеобщему оживлению, Амелия потянулась за этой толпой, сгустившейся перед поворотом на улицу суконщиков. Магдалена едва поспевала за девушкой, чтобы не отстать и не упустить её из виду.
– Матерь Божья! – воскликнул кто-то в зашумевшей бормотанием толпе.
