– На самом деле это я должна просить у вас прощения, капитан. Я вынудила вас вступить со мной в ту глупую потасовку, как вы сами заметили. Знаю, что я просила запретного, и мне очень жаль… Я посчитала, будто вы мой отец… Но какой же приятной показалась мысль о том, что он мог выжить и найти меня! – в порыве чувств на её глаза навернулись слёзы, но Амелия быстро взяла себя в руки. – Полагаю, что оскорбила вас. Это неправильно и глупо. Простите меня.
– Нет ничего постыдного в вашем желании вернуть отца. Думаю, вы с ним были довольно близки.
– В детстве я всегда и всюду следовала за ним, – улыбнулась Амелия, перекинув косу через плечо. – Я являлась наследником, которого у него не было, пока мама вновь не забеременела. Несмотря ни на что, я помню, каким нежным он был. А главное, обращался со мною, как с равной! Я была маленьким воином в его войске. Мама этого не понимала, но её забавляло моё желание походить на отца… она всегда повторяла, как мы похожи. Знаете, горе от их потери меня уничтожило…
– Понимаю. Всем нужна забота и ласка родителя. Вам этого явно не хватало.
Смутная тревога, которую вызвали в девушке его слова, в то же мгновение испарилась. Неожиданно она благоговейно ахнула, изящно подскочив с места, и бросилась к большому комоду, на котором, среди прочих безделушек, покоилась миниатюрная копия «Скелета» с надгробия Рене де Шалона, принца Оранского. Прикоснувшись кончиками пальцев к статуэтке, Амелия обернулась к Диомару, бессловесно спрашивая разрешения потрогать, и тот ответил кивком головы.
– Потрясающая работа! Дядя рассказывал мне об этом творении Лижье Рише. Он видел его в церкви Сэн-Этьен, когда путешествовал в молодости. А мне оставалось лишь довольствоваться иллюстрациями.
Диомар бесшумно приблизился к ней и встал рядом, пока девушка рассматривала этот небольшой трофей, доставшийся ему после ограбления очередного голландского судна.
– Вам нравится? – спросил он.
– Очень!
– Тогда она ваша.
От удивления Амелия вскинула брови и с любопытством взглянула в темные прорези шлема.
– Вы не обязаны…
– Но мне эта безделушка не нужна.
– Вы наверняка украли её, а значит, с какой-то целью, – на её губах появилась лукавая улыбка.
Диомар пожал плечами элегантно и презрительно:
– Я просто взял её вместе с тем, что досталось мне по праву победителя. Здесь есть множество вещичек, к которым я не питаю особой любви, но храню, поскольку имею склонность к собирательству. А раз у вас этот
– Вы щедры. Заботитесь о несчастных и спасаете женщин от беды. Грабите богатые суда, чтобы обеспечить своих людей и повести их в Землю
Обетованную, – пробормотала девушка, пристально всматриваясь в него. – А ещё вы прекрасный музыкант, как оказалось! Вашим талантам нет числа!
– При всём этом я ещё и ловкий хладнокровный убийца. Только последний дурак, которому не дорога жизнь, стал бы обращаться со мной без крайнего почтения.
Амелия поставила статуэтку «Скелета» на место, гордо вскинула голову и взглянула на Диомара с вызовом и кокетливой улыбкой:
– Я бы и не подумала так поступать, ведь с некоторых пор мы с вами объяснились и, полагаю, теперь могли бы подружиться.
– А вы желаете
– Вы чудесно исполнили ту балладу, хоть я и не застала её целиком! Как жаль, что я позабыла название! – воскликнула Амелия с большим энтузиазмом, чем требовалось, чтобы, видимо, сменить щекотливую тему. – Где вы научились такой искусной игре?
– Я освоил несколько музыкальных инструментов, пока путешествовал по Средиземному морю.
– О! Как далеко! А вы не могли бы рассказать мне…
Вечер затянулся, как и их беседа, окутанная атмосферой сказок Шехерезады. Амелия смирно слушала, расположившись на дальней софе, пока Диомар рассказывал о странствиях по Италии, Греции, Турции и даже Египту; о людях, что ему довелось повстречать на пути, и как многие из них в ту пору повлияли на его собственное мировоззрение; об исторических местах, известных своей чудесной архитектурой. Ей хотелось знать больше, хотелось слушать его, не прерываясь. Этим вечером исчезла её скованность. Предыдущей ночью ей вновь снились кошмары, и он был там. Поэтому она с трепетом и страхом шла сегодня на встречу, но то, как он принял её, полностью убедило Амелию, что ей больше нечего было бояться.
Рассматривая его фигуру в свете заходящего солнца, Амелия не без смущения отметила широкие плечи, мускулистые руки под чёрным бархатом его одеяния и крепкие длинные ноги. Пока шёл их разговор, она вновь ощутила таинственную силу и властность, которые он излучал, забывшись в своей речи. Амелия подумала вдруг, что голос мог определить его возраст, и тогда стоило бы предположить, что он ещё молод, немногим больше тридцати-тридцати пяти лет.
«Он не мой отец», – твердила она про себя снова и снова, глядя на мужчину.
– «То, что я испытала, было неправильно, но это было, и это нельзя отрицать.
Да я и не могу, у меня не хватит сил!»
