И она снова зарыдала, уткнувшись в свой передник. Амелия выдержала паузу и сочувствующе погладила девушку по спине.
– И ты думаешь, что теперь он не женится на тебе? Но нельзя же вот так всё оставлять! Твой малыш будет нуждаться в отце… уж поверь мне, – сказала Амелия и улыбнулась, когда девушка взглянула на неё. – Ничего не бойся. Ты не будешь одинока. Я здесь всё ещё хозяйка, и я обещаю, что мы позаботимся о тебе и ребёнке.
– А вы думаете, что хозяин не разгневается, узнав обо мне?
Амелия подумала о Томасе, и как хорошо к нему относилась вся домашняя прислуга. В подобном вопросе она была уверенна в муже, эта мысль даже показалась ей приятной.
– Лорд Стерлинг ни слова не скажет, вот увидишь! Но лучше бы тебе поговорить с Клейтоном, да как можно скорее. Если у этого парня мозги на месте, он сделает тебя своей женой.
Утешая бедняжку Дженни, она никак не могла избавиться от мысли о колонии Диомара. Если бы капитан разрешил ей забрать Дженни с собой, в Америку, она сумела бы подарить этой девочке и её ребёнку новую жизнь в мире, где так ценилась свобода.
В воскресенье, один из первых и самых тёплых дней апреля, Амелия возвратилась после утренней мессы и обнаружила, что Томас вернулся домой. Последующие несколько дней прошли в спокойствии, хозяин замка оказался в добром расположении духа, чему Амелия была бесконечно рада. Ей нужна была эта неделя умиротворения и тишины, многое предстояло обдумать и переосмыслить. В том числе и о Диомаре.
Она знала, что супруг вскоре собирался в Беркшир, где в городке Виндзор находилась королевская резиденция. Там его должны были возвести в пэрское достоинство во время званого приёма, на отдельной церемонии. Как-то после очередного молчаливого ужина Томас подал ей записку о том, что желал бы отправиться в Виндзор с нею. Амелия раздумывала недолго. Она согласилась на поездку, понимая, как в противном случае отказ мог бы повлиять на Стерлинга на фоне всех её прошлых попыток отстраниться. Но мысль о скором путешествии то и дело разбавлялась мыслями о Диомаре, и для себя она решила, что следует предупредить капитана об отъезде. Лучше сделать это самолично, при встрече, например.
Рассказав мужу о Дженни и её положении, она почувствовала некоторое облегчение. Стерлинг был удивлён, но не разозлился, хотя и пообещал помужски потолковать с Клейтоном, который нёс большую ответственность за сложившуюся ситуацию.
И всё, казалось бы, наладилось. По крайней мере текущего положения дел было вполне достаточно. Стерлинг готовился к отъезду, занимался бумагами и домашними делами. Два раза он бывал вместе с Амелией в приглянувшейся ей церкви святого Молуага на севере острова, так что местные, наконец, могли вдоволь наглядеться на молодых супругов, посетивших святое место. Слухи об их неудачном браке, ходившие среди крестьян, постепенно утихли.
Он был эдаким затворником, её строгий муж. Наблюдая за ним со стороны, Амелия то и дело убеждалась в этом. Воспоминания о нём из прошлого, того прошлого, которое она так старательно пыталась похоронить в глубине памяти, больше нельзя было удержать. И то, что он писал о ней в дневнике и по сути ничем не выдавал, совершенно разнилось с его поведением.
«Возможно, после получения титула он сможет обрести хоть немного радости», – думала она с некой тоской. – «И научится выражать её в чём-то более ясном, чем обыкновенные светские манеры».
***
Оставалось всего два дня до отъезда. Магдалена с воодушевлением собиралась в дорогу, подгоняя Клодетт не лениться и заняться с нею гардеробом хозяйки, которая в это время скучливо жевала яблоко и со своего места, на галерее невысокого балкона, наблюдала за суетой в конюшне, где Клейтон, как провинившийся перед хозяином работник (и потенциальный жених малышки Дженни), бегал с поручениями под руководством старшего конюха Олаффсона.
День был достаточно тёплый и спокойный. Амелия едва не задремала, но, услыхав громкий заливистый лай, тут же очнулась. Сначала во двор вбежали две резвые борзые и трое сеттеров – любимые охотничьи собаки хозяина – затем появился и сам Стерлинг. Он редко совершал утренние прогулки, по крайней мере Амелия считала, что к бессмысленному хождению по окрестностям он склонен не был. Однако этим утром Томас выглядел весьма довольным; она сразу заметила, как он улыбнулся, когда спешился и стал разгонять шумных собак, прыгавших вокруг него и выпрашивающих ласки и внимания. Томас любил животных, и Амелия уважала его за это, и в особенности за прекрасных лошадей и свою кобылку, которую он для неё приобрёл. Девушка с грустью подумала, что однажды ей придётся расстаться с нею. Она даже успела привязаться к этим милым собачкам, которые ластились к ней каждый раз, едва она появлялась во дворе.
