Её, словно мягкий плод, выжали до капли и оставили в одиночестве. И всё-таки хорошо, что Диомара рядом не было. Девушка встала и, отыскав свои вещи, оделась, делая механические движения, принимая механические решения. Покидая каюту, она даже не взглянула на нишу с постелью капитана. Она прекрасно знала, что увидит там, и ей было мерзко от одной мысли о собственной крови на этих простынях.
Она быстро отыскала их на верхней палубе, Диомара и его помощницу, они разговаривали, стоя на кормовой надстройке. Капитан себе ничуть не изменял, снова облачившись в шлем и тяжёлый плащ. Возвышаясь над собеседницей, он напомнил Амелии огромную чёрную птицу, неподвижную, мрачную. Мегера явно гневалась, и девушка успела заметить, как побагровело её лицо перед тем, как прервался разговор. Мегера отступила прочь от капитана, и её взгляд, устремлённый на Амелию, был красноречивее любых слов: она всё знала, и более того – она её жалела.
– Как вы себя чувствуете, сударыня? – начал Диомар, без всяких приветствий.
Амелия думала, что, взглянув на него ещё хоть раз, попросту лишится дара речи. Но разве этой ночью она уже не достигла точки невозврата? Ей нечего было терять, так к чему все эти прелюдии и объяснения?
Её руки инстинктивно сжали шляпу, от ярости и несправедливости ей хотелось выть, но она пересилила себя, решив не устраивать лишних истерик. Нужно быть выше этого.
– Не спрашивайте у меня о моём состоянии, если вам в сущности всё равно, – сдержанно сказала она.
– Это не так…
Она прервала его нетерпеливым жестом.
– Ещё вчера я шла сюда, не до конца осознавая, о чём попрошу или что именно сделаю. В каком-то смысле я виновата сама. – Амелия пожала плечами. – Я считала, что смогу понять чувства, которые к вам испытывала, стоило нам лишь раз поговорить… Я думала, что смогу убедить вас, но это не то, чего вы желали. И вы так уцепились за тайну своей личности, капитан, что она стала для вас дороже моей привязанности.
Со стороны послышался тихий, но возмущённый вздох Мегеры, и пиратка метнула в своего наставника гневный тёмный взгляд.
– Я знаю, зачем вы это сделали, – холодно продолжала Амелия. – Вы не меня защитить пытались, а себя самого. Вы мне не доверяете настолько, что даже прикоснуться к вам не позволили!
– То, что я сделал, было неправильно, – медленно произнёс Диомар. – Но я Богом клянусь, если бы я только мог…
– Вы могли мне открыться, до сих пор можете! Но вы этого не сделаете! Я любила бы вас, но вы не позволили.
– Откуда вы знаете, какой может быть любовь?
– Теперь я знаю лишь то, что вы отняли у меня возможность это понять.
Внезапно стало трудно продолжать, и не только потому, что горло ей будто тисками сдавили. Она вдруг поняла, что очередная минута может обернуться для неё слабостью – той слабостью, о которой он говорил ночью, она это запомнила. Амелия могла ненавидеть этого мужчину за то, что он не дал ей выбора, но саму себя она возненавидела ещё больше, потому что он до сих пор был ей нужен.
– Я боюсь вас, ужасно боюсь. Вашей силы и тех возможностей, которых нет у меня, – прошептала она, чувствуя капли дождя на своём разгорячённом лице. – Я не желаю ваших оправданий или жалости, хотя мне так хочется пожалеть себя!
– Что ж, бойтесь, Амелия, – вздохнул он. – На самом деле, вы должны были бояться уже давно.
Мегера очень тихо шепнула о том, что начиналась гроза, и пора бы укрыться в помещении. По большей части она, наверняка, оказалась смущена сложившейся ситуацией, ей хотелось побыстрее разлучить этих двух отчаявшихся и так до конца не разобравшихся в собственных чувствах людей. Пиратка сообщила, что проводит Амелию до владений Стерлинга, пока не стало слишком поздно. На что Диомар кивнул и отвернулся.
– Возвращайтесь к мужу, милая пташка, – произнёс он таким ледяным тоном, что у Амелии защемило сердце. – Счастливой поездки в Англию.
Она ничего не сказала на прощание. Всё, чего она желала – поскорее убраться с этого корабля.
В замок она вернулась около шести утра. Благо, обеспокоенная Магдалена встретила её у заросшей калитки возле северной стены, где братья Лионелл уже оставили свой ночной караул. Только раз взглянув на девушку, опытная женщина поняла – стряслось нечто непоправимое. Но Амелия молчала о подробностях своего отсутствия, пока Магда помогала ей переодеваться и готовила горячую ванну.
Единственный вопрос, который Амелия решилась задать, был о Томасе. Нянька сообщила лишь то, что он до сих пор не спускался к завтраку, поскольку прошлым вечером допоздна засиделся в кабинете.
– Тогда… я увижу его в столовой. Сегодня мы уезжаем.
Больше она ни слова не произнесла.
