Музыка как предмет логики полностью

Мы уже знаем, что всякая структура предполагает пять моментов эйдоса, ибо всякая структура и есть эйдос. Значит, гамма должна быть единичностью подвижного покоя самотождественного различия. В этом своем качестве она делается чем-то гораздо более определенным, а именно тональностью. И диалектически выводится она так.

Число, эйдос есть различие: мы берем, напр., do, re. Оно есть тождество: этот интервал мы должны повторить, чтобы выразить тождество получающихся двух интервалов, – do, re, mi.

Число есть движение: мы должны сделать как бы поворот в этом однообразном сочетании двух интервалов, чтобы показать самую динамику их построения, и так как нагромождение целых тонов нисколько не выявило бы движения, то только часть тона может указать на то, что произошло в различающихся моментах некое движение и некий сдвиг; получается тетрахорд do – re – mi – fa.

Но число есть покой: возбужденное движение успокаивается, и тетрахорд, повторяясь, возвращается назад, подобно кругу, который был описан сначала в виде полукруга, а потом – путем поступательного, но в то же время и обратного движения – достиг формы полного круга. Таким образом, гамма, и как ее основа, тональность, есть отраженность эйдоса, т.е. числа в алогической стихии вне-числового становления числа.

e) Наконец, особая музыкальная категория происходит от применения в изучаемой сфере момента единичности.

В алогическом, вне-числовом становлении числа мы фиксируем одну определенную точку. Она не есть просто тон, потому что последний есть результат положения самого числа, а не его алогического становления. Это не есть и высота тона, – по той причине, что высота предполагает прежде всего категорию различия, а потом уже единичности. Но это не есть и тембр, потому что последний предполагает вещную окачествованность, напр., окрашенность тона. Надо в этом алогическом становлении найти точку, которая бы предшествовала тембру так же, как метрический акцент предшествует тону.

Это есть именно определенный тон, или звук, т.е. та совокупность «основного тона» с «обертонами», которая и есть реально слышимый звук. Это – высотно сформированный тон.

Таким образом, третье диалектическое начало дает – категорию темпа (или агогического акцента) как свой спецификум в музыке и, кроме того, отражая второе начало, т.е. производя в собственных пределах те или иные алогические в отношении к последнему изменения, дает категории высоты, тональности и полного (определенного) тона.

· Высота есть звуковая заполненность гармонии;

· тональность есть звуковая заполненность мелодии;

· полный (определенный) тон есть звуковая заполненность чистого тона вообще.

Темп (агогический акцент) есть выражение чистого числа в аспекте его вне-числового, алогического становления.

Или: Темп есть время, соотнесенное с числом.

Высотаесть выражение чистого числа в аспекте самотождественного различия его вне-числового становления.

Тональность (гамма) есть выражение чистого числа в аспекте подвижного покоя его вне-числового становления.

Полный (определенный) тон, или звук, есть выражение чистого числа в аспекте единичности его вне-числового становления ^[25].

a) Наконец, мы переходим к последнему этапу музыкального выражения, именно к тому, что связано уже не с чистым числом и не со временем, но с фактом числа, фактом времени, который можно именовать по-разному, но в связи с тем, что мы в музыке имеем именно время, прежде всего, – мы именуем его движущимся фактом, или фактом движения, хотя он – факт так же и по всем другим категориям, напр., он – вещное качество, вещное количество, вещная величина.

Итак, число воплощено во времени, и время воплощено в качественном движении. Музыка есть выражение всех этих воплощений. Она – выражающее воплощение числа, времени и вещно-качественного движения. Что является в музыке выразителем этого последнего диалектического момента?