Музыка крыльев полностью

Они молча шли обратно — мимо мертвенно прямых деревьев, мимо полян, мимо наскальных рисунков и сияющего пруда. Вокруг её ноши жужжали мухи, приходилось их отгонять. Крохотные существа переползали с крыла ей на пальцы. Она нежно смахивала их свободной рукой.

На опушке леса остановились.

Так странно было снова увидеть простор, ручей, мост, упавшие тотемные столбы, деревню.

День клонился к вечеру. На западе солнце быстро скатывалось за горизонт. Скоро начнёт темнеть.

— Что теперь с ним делать? — спросила Сильвия.

— Положим к отцу в сарай, — ответил Габриель. — Попробуем завтра отчистить.

Они отнесли крыло к дому Габриеля.

Положили на скамью в сарае.

Заперли сарай.

До этого момента она двигалась как заворожённая, но теперь увидела сад. Точно впервые.

Там росло много овощей.

Там была теплица.

А ещё — небольшая ветряная турбина, лопасти которой так и мелькали.

— Отец поехал за Колином, — сказал Габриель. — Скоро вернётся.

Они стояли, будто не зная, что ещё сказать друг другу напоследок, как расстаться.

— Я расскажу отцу, почему крыло попало в сарай, — сказал он. — Если спросит.

Она молчала, внезапно охваченная прежней привычной, сильной робостью.

Всё это было так ново… этот мальчик, эта птица, это место.

— Я пойду, — пробормотала она.

Но медлила.

За один день она стала каким-то совсем другим человеком, непохожим на Сильвию, которая встала поутру. Новые мысли, новые ощущения, новые токи в её уме и теле.

Этот новый мальчик.

Она вздохнула, снова пробормотала «я пойду» и снова не двинулась с места.

Они смотрели друг на друга.

Золотое закатное солнце сияло в его глазах. Отсвечивало у него в волосах.

Она хотела сказать: «Ты очень красивый, Габриель».

Она хотела, чтобы он сказал: «Ты очень красивая, Сильвия».

Запели вечерние птицы.

Она заметила оленя — совсем рядом, за забором сада.

— Мы ещё увидимся, — пробормотала она. — Завтра.

— Да. До завтра, Сильвия.

— До завтра.

Они с усилием разомкнули взгляды.

Вернувшись домой, она не могла усидеть на месте. Но мама ждала подробностей.

— Да, мама, — ответила Сильвия. — Я чудесно провела время.

— Значит, он тебе нравится?

Сильвия покраснела.

— Да, мам. Мы гуляли в лесу.

Мама улыбнулась.

— Просто бродили, — добавила Сильвия. — Видели оленей и белок. И древние рисунки на камнях.

Как рассказать, что и сама она превратилась в лес? Как рассказать, что она отрезала крыло канюку и собирается смастерить из него флейту? Она ведь даже не знает, что и зачем делает.

— Мы видели тотемные столбы, — сказала она. — И малышку на берегу, она при нас сделала первый шаг.

— Он о себе рассказывал?

— Немного.

— Я так понимаю, что эта семья тут временно. Его отец плотник. Но сейчас они как бы… взяли паузу.

Сильвия почти не слушала. Мысленно она снова шагала с огромным, но невесомым крылом в руке. Ей хотелось шагать и шагать или снова взять нож и начать резать.

— Энтони сам растит мальчиков, — продолжила мама. — Их мать умерла вскоре после рождения Колина.

Сильвия ахнула.

— Он не сказал. Бедный Габриель.

— Бедные они все.

— Откуда ты узнала?

— Я же с его отцом кофе пила.

— Ой, да. Забыла.

— И я немного его порисовала. Видишь?

Она показала карандашные наброски: Энтони сидит в кресле. Энтони в профиль, Энтони анфас.

— Очень похоже вышло, мама.

— Он хороший человек.

— Ага…

Мама отложила эскизы и рассмеялась.

— Где ты витаешь, Сильвия?

Сильвия захлопала глазами.

— Прости. Новостей, конечно, нет?

— О папе? Нет. Скоро будут. С ним всё в порядке, занимается любимым делом.

— Фотографирует ужасы.

— Да. Фотографирует ужасы.

Они уселись с книгами, включив бра. Но Сильвия не могла читать. Слова чернели на ярко-белой странице бессмысленными закорюками.

И опять в руке огромное и невесомое крыло. Под ногами тропа, усыпанная иглами и сучьями. Рядом идёт Габриель. Она видит его лицо, его глаза, поры на его коже. Слышит его голос.

— Дитя, ты в порядке? — окликнула мама.

— Да.

Ей хотелось сказать: Мама, со мной творится что-то странное.

Но как объяснить, что она имеет в виду?

Может, в здешних краях в ней просто проявилась та странность, которая всегда таилась внутри? Может, тут любой становится странным. Или самим собой.

Чего ж ей так неспокойно-то?

Свет за окном померк окончательно.

— Знаешь, я пройдусь, — внезапно сказала она.

— Куда? К Габриелю?

— Нет. Поднимусь на холм, посмотрю на звёзды.

Мама засмеялась.

— Не заблудись.

— Ни за что.

Вверх по залитой звёздным светом тропе — на вершину, к звёздам.

Дозвонилась!

— Я вижу тебя, Максин! — закричала Сильвия.

— Где?

— Я вижу вдали огни города. Ты там!

— Ты напилась, что ли?

— Максин, сегодня такая отличная связь! Я сейчас на холме, тут тьма кромешная. Нет, не такая уж кромешная. Тут звёзды, Максин! Целые галактики! Они танцуют прямо над головой! Вот протяну руку и потрогаю! А ты там, где свет, он мерцает, сияет вон там, на юге. Я машу тебе, Максин! Помаши в ответ.

— Машу, Сильвия, аж двумя руками. Йо-хо-хо! Как погуляли?

— Погуляли?

— У тебя свиданье-то было, дурында?!

Связь пропала.

Трр-трр.

Она взмахнула телефоном. Своей волшебной палочкой.