Андреу осторожно погладил ее руку кончиками пальцев. «Отчего мы так разительно меняемся, стоит нам оказаться вместе? Отчего я так волнуюсь, что не могу даже разговаривать с тобой по-человечески?»
Сердце Авроры бешено колотилось. Тук-тук, тук-тук, радость-страх, радость-страх... Она поспешила направить беседу в безопасное русло:
— Ты долго жил в этом доме?
— До тех пор, пока не подвернулась возможность уйти. Вернулся только в день нашего знакомства. Не смотри на меня так, сама же знаешь. Кажется, ты знаешь обо мне абсолютно все.
— Да? — В глазах Авроры светились невысказанные вопросы.
— А вот я о тебе — почти ничего.
— Что-то не верится. Как ты меня сегодня встретил? Откуда знал, что я в это время пойду по этой улице? Случайность?
— Мне столько надо тебе сказать...
Официант принес бокалы, и конец фразы растворился в мятном запахе мохито. Он чуть было не признался насчет Борхи. Но вместо этого решил поделиться сведениями, добытыми в Каннах после ее отъезда.
На следующий день он вернулся в Жуан-ле-Пен, в тот ресторанчик, где они были, поскольку отец в своей серой тетрадке с нежностью вспоминал некую мадам Тету, с которой водил знакомство на французской Ривьере. Спросив о ней, Андреу выяснил, что нынешняя хозяйка — ее прямой потомок. Женщина рассказала, не скупясь на подробности, что юный официант по имени Жоан Дольгут и прекрасная как ангел колумбийка оставили незавершенную историю любви за столиком, за которым с той поры никто больше не сидел, на песчаном пляже — там, где Андреу и Аврора вместе встречали рассвет. Приятное совпадение.
Старая мадам Тету скончалась, но перед смертью успела передать внучке эту повесть о несбыточной мечте, и та, не зная, есть ли в ней правда, все же решила сохранить в бабушкину честь траченный годами столик. По крайней мере олива, изрезанная сердечками с инициалами «Ж» и «С» внутри, действительно существовала. Андреу поначалу не поверил, но хозяйка ресторана показала ему дерево, и зрелище произвело на пего глубокое впечатление.
В заключение мадам Тету сказала следующее. Последнее, что известно ее семье о влюбленном официанте: в 1940 году, в разгар войны, он, влекомый безрассудной страстью, взошел на борт трансатлантического лайнера с твердым намерением добраться до Колумбии. Больше вестей от него не было.
— Как ты думаешь, что там произошло, в Колумбии? — задумчиво спросил Андреу.
— Мама ни о чем таком не упоминала, — откликнулась Аврора. — Ты знаешь, сколько времени твой отец там провел?
— Понятия не имею. Его отдаленное прошлое покрыто густым туманом. Да и не столь отдаленное отчасти тоже, но мы обязательно все выясним. — Он взял руку Авроры и с нежностью поднес к губам: — Не знаю, зачем судьба нас свела, но уверен, что причина есть... и очень важная. Ты себе не представляешь, как вся эта история меня изменила...
— Наверное, человек меняется, когда понимает, что такой как есть он застрял на месте, не может двигаться вперед.
Андреу умирал от желания прикоснуться к ней. А если он заключит ее в объятия и остановит часы?
Забыть обо всем и спрятаться в маленькой квартирке в Борне, откуда он вырвался, чтобы найти себя и двигаться вперед... Сейчас его представления о смысле жизни были не менее смутны, чем в те дни, когда он начинал строить свое будущее вдали от отца.
— Хочешь подняться? — Он постарался, чтобы приглашение прозвучало галантно, но голос умоляюще дрогнул.
Аврора молча смотрела на него. Зловещий вопрос, преследующий ее день и ночь, оставался в силе, но меньше всего ей хотелось задаваться им сейчас.
Они поднялись.
На пороге их встретил свежий аромат роз. Аврора и Андреу задержались в коридоре, прислушиваясь к неуловимым изменениям в атмосфере. Казалось, будто вся обстановка дома пробуждается от летаргического сна, чтобы тепло приветствовать их. Безмолвный рояль ожидал легких рук Авроры, паркет, устланный фатой невесты в день смерти Жоана и Соледад, светился странным светом. Во всех вазах стояли букеты белых роз, в окна задувал весенний ветерок, играя с занавесками, словно с парусами корабля, только вышедшего в море. Страстное напряжение между мужчиной и женщиной усиливалось.
— Сыграешь для меня? — Он подвел ее к роялю.
—
Но едва она подняла крышку рояля, Андреу не выдержал ее опьяняющей близости. Мягко взяв Аврору за плечи, он развернул ее к себе лицом, при поднял и усадил на открытую клавиатуру, откликнувшуюся звучным арпеджио. Под смятенный вздох аккордов она ответила на поцелуй, всей душой раскрываясь ему навстречу.
