Семейство Сарда представляло собой типичный родственный клан. По воле дедушки-родоначальника они пользовались полным юридическим обслуживанием в Институте семейного предпринимательства. Из официальных документов ясно и недвусмысленно следовало, что акции и доходы предприятий Сарда наследуют исключительно прямые кровные потомки. За десять лет осторожного давления Андреу сумел добиться небольшой поправки: если они с Титой справят двадцатую годовщину брака, он станет акционером
Даже автомобили, занимающие огромный, как ангар, гараж, ему не принадлежали. На его имя не были записаны ни яхта «Аромат ветра», на которой он участвовал в регате, им же самим организованной ради пущего престижа фирмы, ни дома в Барселоне и Льяванерес, ни съемные апартаменты в Гштаде, где он столько раз общался с великими мира сего... Даже родной сын не носил его фамилии.
Всем его имуществом владела
Отказаться от всего, думал он, будет трудно. Отказаться от сына — ни при каких обстоятельствах. Андреу не хотел терять его и был совершенно уверен, что в случае развода Тита сделает все возможное, чтобы их разлучить.
Со стаканом виски в руке он прошел в комнату Борхи. Крышка пианино была открыта, на пюпитре стояла пожелтевшая партитура с вымаранными «фа» и заметками на полях, судя по почерку, сделанными рукой отца. Несомненно, ноты принесла Аврора. Удивительно, какой силой обладают гены. Сын Андреу с каждым днем все больше походил на деда. Он играл на фортепиано так, будто всю жизнь только этим и занимался.
Размеренное дыхание мальчика наполняло комнату ощущением покоя. Кажется, он стал счастливее? Андреу подошел к кровати и поцеловал сына. Борха не спал. Он всегда просыпался, когда входил отец, но боялся спугнуть волшебные и такие редкие мгновения. Он любил отца. Конечно, еще как любил. Тем более что тот выполнил наконец его самое заветное желание — позволил учиться музыке.
Для Авроры Вильямари неделя началась в доме престарелых. Она готовила на обед Клеменсии блюдо ее родины — бандеха пайса. После Канн Аврора перестала носить старушке столь сложные в приготовлении яства, но сегодня ей необходим был серьезный экскурс в прошлое.
И вот фасоль сварена, готов фарш из телятины, поджарены шкварки и спелые бананы. Аврора расположила все это на большом блюде, добавила рис, немного яичницы, авокадо, соус хогао из лука и помидоров, кукурузную лепешку. Старушка, увидев еду, просияла. И память ее тут же заработала. По крайней мере она не путала Аврору с матерью.
— Ммм... какой чудесный запах, девочка моя. Напоминает мне, как мы с твоей мамой ходили в «Ла Фонда Антиокенья». На улице Дипутасьон, кажется? Они, правда, закрылись, потому что мы у них были единственными клиентами.
— Маме там тоже очень нравилось.
— Только чистокровные дети Колумбии, такие, как мы, способны оценить эту вкуснотищу. Да еще «приемыши» вроде Жоана... сама знаешь, как он любил это блюдо.
Аврора понятия не имела.
— Клеменсия, что между ними было? Между мамой и Жоаном?
Но старушка продолжала, словно не слыша вопроса.
— Особенно ему нравились шкварочки, вот такие, как следует прожаренные. — Она с наслаждением отправила ложку в рот. — Поначалу он был такой весь из себя стеснительный. А потом ничего, разошелся. Да еще как!
— Я тут проводила расследование... ездила в Канны. Они познакомились в Каннах. Тебе это известно, правда ведь?
— Место значения не имеет. Я уже говорила тебе, что они познакомились раньше, чем встретились. На самом деле они всего лишь возобновили знакомство.
— Они потом еще виделись?
— Конечно! Иначе ты бы тут не сидела!
— Что ты имеешь в виду?!
— Ах, Аврорита, какая ты любопытная! Нельзя уж и покушать спокойно.
Аврора решила переформулировать вопрос:
— У мамы с Жоаном были какие-то отношения до того, как я родилась?
Клеменсия как раз зачерпнула полную ложку фасоли, поэтому ответ разобрать оказалось затруднительно.
— Да ты понимаешь, о каком времени говоришь? Это было очень опасно. Твоя мать была замужем... за другим.
— Ну и что? Почему же она тогда переселилась в Барселону, а? Не куда-нибудь, а в Барселону! Не потому ли, в самом деле, что здесь жил Жоан?
— Есть вещи, которые я, из уважения к твоей матери, не могу с тобой обсуждать.
— Клеменсия, мне нужна твоя помощь. Мне необходимо знать, как...
Старая подруга матери оторвалась от еды и, глядя ей прямо в глаза, произнесла:
— Если ты хочешь знать, была ли она неверна Жауме Вильямари, от меня ты ответа не получишь. Ее память для меня священна.
Туман не рассеивался, а, наоборот, сгущался, и избавиться от него не представлялось возможным. Аврора решила дать больной передышку и заговорила о розах, расцветающих в саду. Розовые кусты уже причудливыми рамками окружали столики, за которыми сидели впадавшие в детство старики.
Клеменсия распробовала жареный банан и, чувствуя, что дочь любимой подруги волнуется, вернулась к оставленной теме.
