А пока что она занялась домашними делами, тешась иллюзией, что наконец-то вольна быть счастливой. Накупила елочных украшений, вытерла пыль с маминых фарфоровых фигурок, изображающих Рождество в хлеву, с которыми маленькой девочкой всегда играла в декабре. Map помогала ей плести бумажные гирлянды. В четыре руки они разучивали колумбийские рождественские песни на «Стэнвее», который с их возвращением вновь обрел голос. Ожила и детская комната Авроры: Map с огромным удовольствием разбирала бабушкины вещи, примеряла старинные платья и воображала прошлое своей семьи, листая черно-белые фотоальбомы.
— Мам, а почему бабушка хотела умереть, если у нее были мы с тобой?
— Этого мне пока не удалось выяснить. Может, она опасалась, что их снова разлучат, или стыдилась быть влюбленной в столь преклонном возрасте.
— Но они же оба были свободны и могли делать, что им вздумается.
— Никто не бывает свободен до конца, принцесса.
— Они просто не умели!
— Они просто родились уже в оковах, девочка моя...
— И не взбунтовались — почему? Вот я ни за что и никому бы не позволила навязывать мне свою волю.
— Знаю. По тебе видно.
— Мама, — не унималась Map, — а вдруг у них была какая-то тайна? В любовных романах обязательно бывают тайны.
— Это не роман, дорогая.
— Но это любовь, а какая любовь без секретов? Не знаю... письма там, фотографии...
— Как бы мне хотелось найти письма, о которых говорила кузина Пубенса! Ума не приложу, куда они делись. Не могла твоя бабушка их выбросить, это совершенно исключено.
— А давай я помогу тебе их искать?
Ульяда выучил наизусть все до единого письма Дольгута. Ночи тянулись медленно между словами Жоана, обращенными к Соледад, и посланиями инспектора, адресованными Авроре. Его одержимость ею достигла такой степени, что он смастерил специальный календарь с окошечками и зачеркивал день за днем, высчитывая вплоть до секунд, сколько осталось до праздников. Если она не позвонит, то у него будет предлог, чтобы позвонить самому, — он поздравит ее с Рождеством. Быть может, она даже согласится выпить с ним чашечку кофе на площади Опера и прогуляться по ярмарке Санта-Лусия, вдыхая запах хвои и мха, жмурясь от переливов праздничных огней. Он столько лет мечтал совершить эту прогулку рука об руку с какой-либо женщиной, кроме собственной матушки.
В последнее время поведение «тайной возлюбленной» сбивало его с толку. Она что-то давно не выходила из дома, и непонятно было: то ли ей это зачем-то надо, то ли муж заподозрил измену и не выпускает ее. В их участок ежедневно поступали жалобы женщин, терпящих издевательства от своих сожителей. Однажды ночью он даже всерьез собрался было, воспользовавшись служебным положением, вломиться к Авроре в квартиру и проверить, не избивает ли ее муж. Но, к счастью, Ульяде, как обычно, удалось в последний момент обуздать дурацкий сентиментальный порыв.
Инспектор начал посещать сеансы групповой терапии, чтобы немного раскрепоститься и быть во всеоружии, когда Аврора позвонит или же когда он бросит все силы на то, чтобы ее завоевать. Ее путешествие с Андреу он уже воспринимал как мимолетный эпизод, не имевший продолжения, поскольку они явно не поддерживали больше отношений. Так или иначе, он на всякий случай простил ее заранее.
Кроме того, терапия помогла ему принять важное решение. Если, чтобы добиться Авроры, ему придется расстаться с письмами Жоана Дольгута, ставшими для него настоящим сокровищем, — так тому и быть. А еще он намерен бороться за нее и даже отдать ей отчет судмедэкспертов и фотографию, которую хранит под стеклом на прикроватной тумбочке.
Утром она, как всегда, проверила почтовый ящик, но конверта, которого так ждала, там не было. Терпение Авроры Вильямари иссякало. Много дней назад она, в точности следуя инструкциям, отослала образцы своих и Андреу волос по адресу, указанному в Интернете. Сотрудник лаборатории заверил ее, что результаты будут через две недели, но они все не приходили.
Она позвонила по телефону, чтобы узнать, куда запропастился ее заказ, но в трубке непрерывно играла какая-то мелодия и никто не подходил. В раздражении Аврора бросила трубку. Ей как можно скорее нужно было узнать, что показал анализ ДНК. Она снова набрала номер, но тут раздался сигнал домофона. Кого там принесло, когда на дворе проливной дождь? Она громко спросила в микрофон, кто идет, но ответа не последовало. Тогда она решила спуститься. За дверью, в промокшем насквозь платье, стояла старушка. Вода текла с нее ручьями.
— Боже милостивый! — Аврора бросилась ей навстречу.
Клеменсия Риваденейра прижалась к ней, дрожа от холода.
— Ты вся продрогла!
У нежданной гостьи зуб на зуб не попадал, так ее трясло.
— Пойдем. — Аврора уже на ходу сняла жакет и набросила ей на плечи. — Ты же, наверное, с голоду умираешь.
