Взгляд у старой женщины был потерянный. Казалось, она вот-вот упадет в обморок. Аврора поспешно пустила в ванной горячую воду и, не дожидаясь, пока ванна наполнится, помогла Клеменсии раздеться и посадила ее прямо под струю. Одежда Клеменсии превратилась в лохмотья, сама она ужасно исхудала и была совершенно невменяема. Ей срочно требовалось согреться.
Аврора побежала на кухню и на скорую руку приготовила бульон из кубика — пусть бедняжка попьет горячего. С первых же глотков губы Клеменсии утратили мертвенную синеву и разомкнулись в вопросе:
— А Соледад?..
— Теперь здесь живу я. Ты помнишь, что Соледад умерла?
— Ты и есть Соледад, не притворяйся.
— Ах, Клеменсия, голубушка, как хорошо, что ты вернулась! Что тебе сделать на обед? Ты же у нас известная лакомка, скажи скорее: чего тебе хочется?
Лукавая улыбка озарила старческое лицо.
— Я могу попросить все, что захочу?
— Все, что захочешь!
— Как насчет... бифштекса по-колумбийски с картошкой под соусом?
— Давно я для тебя не готовила — соскучилась уже, — улыбнулась Аврора.
В шкафу матери Аврора нашла шерстяное платье и одела Клеменсию, после того как вытерла ее, причесала и надушила туалетной водой. Потом усадила ее на кухне и принялась за стряпню. Запах жареного лука вкупе с ароматами майорана, кориандра, тмина и прочих специй привел Клеменсию в чувство. Бифштекс «собребаррига» был ее самым любимым из всех колумбийских блюд.
Не дожидаясь вопросов, она сама завела разговор:
— А почему ты здесь живешь, Аврорита?
— Я развожусь с Мариано.
— Так и знала, что к этому дело идет.
— Откуда?
— Мы, старики, умеем читать в печальных глазах. Ты давно влюблена, причем отнюдь не в своего мужа. С таким же точно лицом твоя мама говорила о Жоане... — Она в умилении смотрела на Аврору. — Кто он?
— Сын Жоана Дольгута, Клеменсия. Поэтому я так приставала к тебе с вопросом, может ли он быть моим братом.
— Соледад говорила, что всегда это подозревала.
— Почему?
— Потому что видела в тебе Жоана. Она часто повторяла, что твоя одержимость фортепиано не иначе как от него.
— Но как же так она не знала точно?
— Твоя мать была подвержена приступам лунатизма. После таких приступов она никогда не помнила, что во время них происходило. В тот день, когда она встретила Жоана... Помнишь, я тебе рассказывала, как они столкнулись в универмаге «Эль Сигло» на улице Пелай? — Аврора кивнула. — Так вот, в тот день, точнее, в ту ночь, она сбежала из дома во сне и, по ее словам, пришла в себя у моря, на волнорезе, куда Жоан часто ходил в детстве. Там она искала его когда-то, еще до замужества.
Аврора погасила огонь под кастрюлькой и подала в одной тарелке бифштекс, в другой — картофель под соусом из лука, сыра и помидоров. Клеменсия продолжала:
— Она рассказывала, что две недели спустя начался токсикоз и врач подтвердил, что она ждет ребенка. С Жауме она к тому времени прожила пять лет, в течение которых никак не могла забеременеть.
— Но разве возможно, чтобы она забыла нечто столь важное для нее?
Клеменсия медленно прожевала первый кусочек.
— Такая уж это болезнь — лунатизм. Я однажды наблюдала ее ночью в трансе, и, клянусь тебе, она готовила, болтала со мной и смеялась, а на следующее утро, когда я ей об этом напомнила, заявила, что я все выдумываю.
— Но они... потом больше не встречались?
— Никогда, Аврорита. Хотя твоя мать много раз ходила и на волнорез, и в тот универмаг.
— Бедная, тяжело же ей пришлось.
— Всю свою любовь она изливала на тебя.
— Поэтому и не жалела сил, чтобы я научилась играть на фортепиано.
— Ты себе не представляешь, как трудно ей было просить у отца деньги на твои уроки. Гонораров за вышивки не хватало, с тобой же занимались лучшие учителя.
Аврора перебила ее, возвращаясь к своему больному вопросу:
— А потом, когда они нашли друг друга, мама тебе не сказала: Жоан ей подтвердил что-нибудь насчет волнореза?
— Если они это и обсуждали, мне ничего не известно. Она полностью сосредоточилась на свадьбе, которая должна была состояться в день ее рождения.
— Но она не объяснила тебе — почему?
— Нет, но похоже было, что она торопится.
Аврора заметила, что тарелка Клеменсии почти опустела, и испугалась, как бы вместе с едой не иссякли воспоминания.
— Еще немножко?
— Раз уж все равно помирать, то лучше от обжорства, чем от склероза. Какого черта! Давай еще кусочек. — Она с энтузиазмом принялась за поданный Авророй бифштекс. — Твоя мама умерла счастливой.
— Я это поняла по ее лицу, Клеменсия. Но зачем умирать, когда они наконец могли жить вместе?
— Не знаю, девочка моя. Соледад рассказывала мне многое, но, боюсь, далеко не все. Или же дело обстоит проще, чем кажется нам, привыкшим всякому факту искать объяснение.
В этот момент снова зазвонил домофон.
— Кто там? — спросила Аврора.
— Заказная почта.
Сердце Авроры Вильямари совершило головокружительный скачок. Это должно быть то, чего она ждет. Крикнув Клеменсии, что сейчас вернется, она бегом бросилась вниз по лестнице.
Дрожащей рукой она расписалась и приняла конверт. На нем стоял логотип лаборатории ANSWER, устанавливающей родство на основании анализа ДНК.
