Аврора не смогла открыть письмо сразу — толстая целлофановая упаковка не рвалась. Еще из передней она закричала:
— Клеменсия, можешь не говорить мне, сестра я Андреу или нет! — Она помахала конвертом. — Вот он, ответ.
Она взяла большие ножницы и обрезала целлофан по краю. Дрожа всем телом, она вытащила папку с отчетом и прочла:
Аврора расплакалась. Обескураженная Клеменсия попыталась ее утешить:
— Что с тобой, деточка?
— Я плачу от счастья, Клеменсия. Ты не представляешь, как долго я с этим мучилась. Мы с Андреу не брат и сестра! Ты понимаешь, что это для меня значит?
— Ничего не понимаю. Как может какое-то письмо внести ясность в столь серьезный и щекотливый вопрос?
— Не важно, не бери в голову. Послушай, ты же хотела быть посаженой матерью на маминой свадьбе, да? Не согласишься ли быть ею на моей? Попозже, когда время придет.
— Ах! Душенька моя, видела бы тебя сейчас Соледад, как бы она радовалась!
— Она видит нас, Клеменсия. Мама в тебе, во мне, в моем счастье. Без нее я никогда бы не познакомилась с Андреу. Своей смертью она подарила мне жизнь.
Внезапно Аврора осеклась, пристально глядя на старушку:
— А как же это получается, что ты теперь столько всего помнишь?..
Та ответила благодушной улыбкой.
— Ты и твои волшебные руки. Давай, Аврорита. — Она указала на телефон: — Позвони в дом престарелых. Я тебе больше не нужна, да и, признаться, соскучилась я по моим старичкам.
В день отъезда Андреу даже не потрудился попрощаться с женой. Он все организовал через тестя, чтобы с ней не сталкиваться. Мысль о том, что он столько лет был женат на этой гадюке, внушала ему такое отвращение, что один вид Титы сделался ему невыносим.
Высотное здание на авениде Пирсон он покидал без всякого сожаления. За квартиру он бороться не стал — не потому что ему не уступили бы, но потому, что она слишком живо напоминала о том, кем он был раньше. Даже если бы он полностью сменил обстановку, раздражающая помпезность никуда бы не исчезла, к тому же здесь даже стены пропахли «Аллюром», духами Титы, от которых его уже тошнило.
Андреу вполне мог позволить себе пятизвездочный отель, но он переезжал с сыном в Борн, в скромную квартиру отца, как нельзя лучше соответствующую его новой жизни и новой системе ценностей, в которой он стремился укрепиться. Он стал воспринимать мир иначе. До сих пор ему казалось, что люди вокруг него должны приспосабливаться к его запросам и требованиям. Никогда никто ему не говорил, что только он сам способен избавить себя от тюрьмы светских приличий, где он медленно задыхался. Стоило признать свои ошибки, как жить стало легче — ушли страхи и угрызения совести. Подобно многим другим, он пал жертвой вполне понятных заблуждений и фальшивых соблазнов. Но теперь что-то менялось в его душе. Отныне он был просто человеком. Пришло понимание того, что разум и сердце — две неотъемлемые составляющие его существа, и их гармония — залог душевного покоя. На смену его прежним амбициям пришли совсем другие мечты.
Его ждало будущее подле той, что научила его всему… но позже. Сейчас на первом месте стоял сын. Андреу хотел выразить свою любовь к нему новым для себя способом — посвящая мальчику время. Ему хотелось наконец с ним познакомиться. Хотелось снести разделявшую их стену молчания, восстановить их общее прошлое. Пусть знает, что у него есть фамилия, что он Дольгут, как отец и дед, и может этим гордиться. Он расскажет ему о дедушке, о его страсти к фортепиано и о его несбывшейся любви — Соледад Урданете. О Трини и ее деревенском происхождении. О прадедушке, который отдал жизнь в борьбе за свободу. Ему больше некуда спешить. Начинается новое время — время наслаждаться каждой секундой, время оберегать все то, что не приобретешь иначе как ценой настоящей любви.
Он позволит событиям идти своим чередом. Аврора продолжит обучать Борху игре на фортепиано, и однажды он признается сыну, что влюблен в его преподавательницу.
Он хотел подарить Авроре возможность продемонстрировать свой незаурядный талант широкой публике. Начнут они с Дворца музыки и Театра Лисео, потом поедут с гастролями по другим городам, потом по всем пяти континентам, где она будет исполнять неизданные сонаты Жоана. Андреу мечтал спасти отца от забвения и познакомить с его музыкой весь мир.
