Соледад со своего наблюдательного поста видела, как Жоан уходит, то и дело оглядываясь, чтобы еще раз бросить взгляд на ее окно. И неожиданно для себя она просунула руку между шторами и помахала ему на прощание.
Жоан, окрыленный восторгом, не мог поверить своему счастью. За десять минут он вымылся и переоделся; и когда бледная от бессонницы и волнения Соледад спустилась на террасу в сопровождении родителей и кузины, он уже готов был прислуживать им за завтраком.
Самые воздушные и румяные круассаны, самый изысканный конфитюр, самый свежий апельсиновый сок, самый нежный шоколад — только лучшее подавал он к столу черноглазой девочки из далекой страны. Он старался изо всех сил, ловко и ненавязчиво ставя и убирая тарелки, ни единым жестом не выдавая своего смятения — лишь бы его не отстранили от обслуживания террасы, где он сможет видеть ее каждый день. Он потихоньку от всех выяснил номер ее комнаты, нашел счет, выставленный отелем за вчерашний вечер и подписанный ее отцом. И еще он время от времени замечал проблеск сочувствия и симпатии в глазах ее кузины. Жоан прекрасно знал, что не имеет права даже мечтать о прелестной колумбийке, но сердце отказывалось слушать голос разума.
И снова обмен взглядами украдкой. Горячий шоколад и булочки, нетронутые, стыли на столе. Насытившись ночными сонатами, Соледад потеряла аппетит. Ее рассеянность и бледность не укрылись от зоркого родительского глаза.
— Солита, доченька, ты совсем ничего не ешь, — мягко упрекнула мать, глядя на ее тарелку.
Пубенса, знающая толк в любовных недугах, поспешила прийти на помощь.
— Ах, тетушка! Бедняжка переела вчера торта... Не заставляйте ее.
— Сегодня мы отправляемся в Монте-Карло. Сказочное место, вот увидите! — весело вмешался отец.
— Не уверена, что ребенку полезно видеть столько бессмысленного расточительства, — тихо заметила мать, обращаясь только к нему.
— Пожалуй... но ведь девочки уже большие. Они вполне могут остаться здесь, как ты считаешь? Пубенсе двадцать пять, в конце концов. Мы бы с тобой поехали вдвоем, провели бы там ночь, только ты и я... — Бенхамин лукаво подмигнул жене. — А они пусть отдыхают в отеле — бассейн, море, солнце... Пубенса у нас такая ответственная. К тому же она Солите как старшая сестра и присмотрит за ней подобающим образом.
Соледад и Пубенса делали вид, что не прислушиваются к разговору старших. Остаться одним! Впервые вот так — сами себе хозяйки, днем и ночью! Быстрый обмен взглядами, и обе дружно сделали скучные, обиженные лица.
— Прямо не знаю, что делать, Бенхамин, — колебалась мать.
— Будет тебе, дорогая. Ничего с ними не случится. Мы отлично проведем время, и наши девочки тоже. Что им там делать? Скучать среди пожилых транжир?
— Действительно, тетя, — подала голос Пубенса. — Разумнее было бы нам остаться здесь. Правда, Соледад? — Она незаметно толкнула кузину локтем, требуя поддержки, и та кивнула, всем своим видом показывая, что соглашается с величайшей неохотой. — Кузина плохо спала из-за этого торта, так что сейчас ей лучше всего попить горячего бульона да отдохнуть как следует. Уж я прослежу, не волнуйтесь.
Пубенса и Соледад многозначительно переглянулись.
Жоан Дольгут тем временем с непроницаемым лицом хлопотал вокруг стола. Ему даже не пришлось особенно стараться, чтобы услышать весь разговор от начала до конца. Перед родителями Соледад он старался изображать невидимку. Достаточно просто находиться рядом с ней, вдыхать ее нежный, чистый аромат, лаская взглядом тяжелые волны черного шелка, каскадом спадающие на хрупкие плечики...
Соледад наконец заговорила:
— В таком случае займусь почтой, ведь я обещала послать открытки подругам и монахиням.
Бенхамин решительно встал из-за стола:
— Что ж, пойду распоряжусь насчет отъезда.
Пока ее супруг раздавал указания служащим отеля, Соледад Мальярино заставила дочь и племянницу выслушать тысячу и одно наставление. Им запрещалось: разговаривать с посторонними, далеко заплывать в море, гулять по пляжу в купальных костюмах после полудня, знакомиться с курящими девушками, слишком пристально смотреть на окружающих, злоупотреблять булочками и пирожными с заварным кремом, шоколадом или сливками (от этого портится цвет лица!), а также, разумеется, ложиться спать позже девяти часов вечера.
Затем она подозвала официанта и велела ровно в двенадцать принести легкого бульона в комнату ее дочери. Жоан поспешил на кухню передать заказ.
Ближе к вечеру Соледад и Пубенса вышли прогуляться по бульвару Ла-Круазетт. Повсюду им попадались на глаза афиши, объявлявшие о первом международном кинофестивале, который состоится в сентябре. Впервые выйдет на экран фильм «Волшебник из страны Оз». Управляющий отеля уже рассказывал им, что многие голливудские актеры приедут в Канны поддержать премьеру: Гэри Купер, Мэй Уэст, Дуглас Фэрбенкс и другие.
