– На зайца, что ли… Да, точно, на зайца – вон какие длинные у него уши.
Я прекрасно вижу облака. Папа объяснил, что облако как огромная сахарная вата. Только без палочки. А я держу сахарную вату и вытягиваю из неё две полоски. Я знаю, как выглядит заяц. Как кролик! А кролика я видела в деревне у бабушки. У него уши как лоскутки.
– Такой? – я показываю папе сахарно-ватного зайца.
– В точности, – гордится мной папа.
Я так довольна! Облачного-то зайца никак не потрогаешь, а моего – запросто.
Я ложусь на плед и кладу зайца на живот.
– Я – небо! А заяц – облако! – смеюсь я.
На мой смех откуда ни возьмись появляется ветер, и заяц улетает.
– Вот так так! – тоже смеётся папа. – Ветер погнался сразу за двумя зайцами. И обоих прогнал.
Я сажусь.
– А сейчас облака на кого похожи?
Папа смотрит, а потом как закричит:
– Не может быть! Не может быть!
Кажется, он кричит громче всех детей в парке. Я так волнуюсь, что могу улететь за своим зайцем.
– На кого же? На кого?
– На слона твоего, представляешь! Вот на кого!
Папа заваливает меня на плед и смеётся. Я тоже смеюсь. Я счастливая! Уж слона-то ветер точно не сгонит с неба. Слон же большой. Если захочет, как дунет в свой хобот! И сам прогонит этот ветер.
У меня праздник! Мы идём в зоопарк, и я увижу настоящего слона. Я так рада, что отталкиваю и мамину руку, и папину руку и скачу вперёд.
– Осторожно! – не успевает за мной мама. – Там мальчики в футбол играют!
Я её не слушаю. Я сделала из кулачков хобот. Я скачу и трублю так, как будто я сама слон:
– Бу-бу! Бу-бу-бу! Зо-о-па-р-к!
И весь мир трубит со мной!
Машины – бу-бу-бу!
Птицы тоже – бу-бу-бу!
БУМ-М-М!
И моя голова…
Я приседаю и хватаюсь за глаз. Это в меня мяч прилетел. Слышу, как он откатился в траву.
– Не видишь, что ли, что мы играем? – сердится какой-то мальчишка и убегает.
А мама уже рядом.
– Сильно? – она разворачивает меня к себе. – Уй!
Её пальцы на моих плечах дрожат.
Я стискиваю зубы и резко мотаю головой из стороны в сторону. Я знаю, что это значит «нет».
И папа подходит.
– Кстати, – говорит он, – а я рассказывал тебе, что слоны не плачут?
В зоопарке мы идём сразу к слону. Я так тороплюсь, что не обращаю внимания на дорогу, на разные ямки и камни. Зато мама начеку:
– Направо ямка… Слева лужа… Сейчас ступенька вниз… Ещё… Аккуратнее! Хватит нам одного синяка!
Но я мчусь, я готова сама вести маму и папу к слону!
И вот мы у вольера. Мама находит свободное место и разрешает мне схватиться за прутья.
– Слон далеко, – рассказывает. – Сразу за вольером ров с водой. А за ним – площадка. Вот на ней слон и стоит. Не достанешь, не потрогаешь… но большу-ущий! Выше, чем ты и я вместе взятые. Хоботом поднимает с земли траву и кладёт себе в рот. А уши у него – как наши шторки. Такие же большие и широкие, я бы за ними легко спряталась… Что ещё сказать?
Мама достаёт морковку.
– Будешь угощать?
Папа сажает меня на плечи. Я замахиваюсь и бросаю морковному слону морковное лакомство. Слышу всплеск. Папа бодро говорит:
– Долетела! Значит, скоро съест. Вот увидишь!
Но я слышу, как слон, шаркая ногами, удаляется.
– Наверное, отдохнуть пошёл. Всё на ногах да на ногах, бедняга, – жалеет слона мама.
Мы ещё немножко стоим, а потом тоже уходим. Я оборачиваюсь на прощание, и мне кажется, что слон на меня смотрит. Я чувствую, как он дышит в мою сторону.
Ночью мне снится, что слоны лежат на траве и глядят в небо. А по небу плыву я. Слонята спрашивают у своих мам:
– На кого похоже это облако?
Но слонихи молчат: или не знают, или стесняются сказать.
Тогда я кричу:
– На вас! Я похожа на вас! Я тоже слон! Если вы подпрыгнете, то сможете обнять меня хоботом! Как рукой!
Но слоны даже не шевелятся. Слоны такие тяжёлые, что не умеют прыгать.
Кто-то позвонил в дверь. Я слышу по шагам, что пошёл открывать папа. А ещё я слышу, что это пришёл Пашка из художественной школы. И его мама. Как странно!
– Заходите скорее, а то я уже весь извёлся в ожидании пирога, – радуется папа.
А потом зовёт меня:
– Дочь! К тебе пришли!
– Иду! – громко отвечаю я.
Вот дверь. Коридор с шершавыми обоями. Наряженная пухлая вешалка…
– Привет, Пашка!
– Привет, а я пластилин принёс, – отвечает он и тут же роняет пластилин на пол. – Ой!
И я смеюсь:
– Пашка, хочешь, я буду звать тебя Слоном?
У моего дедушки три ноги. Две тихие, а одна громкая, как дятел.
– Шух-шух, – так шелестят тихие ноги.
– Дук! – а так стукает громкая.
Мама и папа говорят, что это трость. Но дедушка утверждает, что это самая здоровая нога в мире. Я осматриваю её руками: она длинная и тонкая, как палка, но гладкая и скользкая. А сверху у неё ручка – как полкалача!
– Раз это нога, то почему здесь ручка? Разве у ноги бывает ручка? – спрашиваю я у дедушки.
– Это не ручка, а палец, – серьёзно отвечает он. – Как у меня.
Дедушка тыкает в мой живот. Я перехватываю дедушкин согнутый палец. Так и есть: он такой же толщины и твёрдости, как у трости. Только шершавый.