Дедушка приехал из другого города, он у нас в долгих гостях. Раньше я все дни проводила с мамой: мы следили за домом, а папа работал. Но недавно и маму позвали на работу. Она не хотела соглашаться, но дедушка настоял. Он сказал, что ему не важно, в каком доме сидеть на пенсии, а маме работать – важно.
– Одни с тобой будем, – наклоняется и дышит мне в лицо дедушка.
Я возражаю:
– И совсем не одни.
Я беру дедушку за руку и веду знакомить с куклой Катей, которая дочка, и куклой Надей, которая мама. Потом с разными животными: у меня на полке в шкафу живёт целый зоопарк! А в закутке между столом и кроватью стоит большой мягкий слон. Его подарил папа. Я показываю дедушке, как умею забираться на слона и передвигаться на нём прыгающими шагами. Громкая нога притопывает за компанию.
– Видишь, как нас много, – говорю я. – Ещё и нога!
И вот мама первый раз идёт на работу. Я ловлю мамино платье в коридоре. Когда мама беспокоится, её платье летает туда-сюда по квартире.
Мама то и дело повторяет дедушке:
– Главное – это обед разогревать, водить на рисование и гулять. А с остальным она сама прекрасно справится…
– Понятное дело, справится, – поддакивает дедушка. – Не слышал я такого, чтобы внучкой тяжело было работать и кто-то бы не справлялся.
Я весело скачу, чтобы мама увидела, как мне легко.
– Может, я зря это затеяла? – спрашивает меня мама. – Сидела бы и дальше с тобой. От меня не убудет, а тут приходится дедушку напрягать, тебе к новому привыкать…
На эти слова громкая нога сердито стучит по паркету.
Я обнимаю маму и шепчу:
– Всё будет хорошо. Мы же с дедушкой похожи. Он ходит с третьей ногой, а я – с третьей рукой.
Мама тревожно смеётся:
– Ага, а мне бы третий глаз не помешал. Я бы оставила его дома приглядывать. И была бы спокойна.
Про третью руку – это правда. Дома мир маленький, и я хожу сама, потому что всё-всё в нашей квартире знаю: где какая стена, как стоит мебель, как открываются двери и дверцы. А мир на улице мне выучить трудно. У него нет стен. Поэтому ходить я могу только с чьей-нибудь рукой.
Я прицепляюсь к дедушке, как игрушечный вагон к паровозу. И дедушка ведёт меня на рисование.
– Шух-шух. Дук! Шух-шух. Дук!
Дедушка идёт и говорит, когда нужно переступить ямку и обойти лужу, подсказывает, где заканчивается тротуар, чтобы я не упала. Я иду и думаю, что мама волновалась зря. С дедушкой всё как обычно. Разве что третья дедушкина нога иногда пинает каштаны. Или делает другие неизвестные звуки.
– Что это? – спрашиваю я у дедушки.
Звучит звонко и пересыпчато.
– Это клумбу камешками обложили, – объясняет дедушка.
А вот звук трескучий, глухой.
– А это чей?
– А это какой-то умник пакет с мусором до урны не донёс! – сердится дедушка.
Ну и дела! Я и не знала, что клумбы обсыпают камешками, а мусор могут оставлять прямо на улице!
Но для дедушки нет ничего удивительного.
– Я же говорил: это самая полезная нога в мире. Она что хочешь рассказать может.
– Дедушка, это Пашка. – После рисования я выхожу из кабинета со своим другом.
Мне не терпится поделиться.
– Пашка, а у моего дедушки три ноги!
Громкая нога тут же с грохотом падает на пол.
– Ой, простите, – говорит Пашка.
Всё ясно: это он уронил ногу!
– Не обижайся, дедушка, – прошу я. – Пашка постоянно всё роняет. Сегодня у него снова краски упали.
– На нос, что ли, упали? – смеётся дедушка.
– Опять?! Весь нос зелёный! – доносится до нас голос Пашкиной мамы. – Здравствуйте. Чудо моё, ну пойдём отмываться скорее, а то мне ещё на работу бежать…
Пашка прощается с нами, и мы выходим на улицу.
– Шух-шух. Дук!
Дома дедушка слушает грустные скрипичные концерты и вяжет толстые колючие носки, чтобы тихие ноги были в тепле.
– А почему для громкой ноги не вяжешь? – спрашиваю я дедушку в перерыве между концертами.
– Потому что она у меня торопыга, – перебирает спицами дедушка. – С неё носок в два счёта свалится.
Я понимаю. Я поглаживаю Торопыгу рукой и чувствую, как ей хочется побегать, как сильно она дрожит от нетерпения. Только они с дедушкой неразлучны: он никогда не выходит из дома без третьей ноги, а Торопыга никогда не выходит из дома без дедушки.
– Шух-шух. Дук!
Я держу дедушку за руку. Мы гуляем вокруг дома.
– Шух-шух. Дук!
Мимо нас бегут, прыгают, катятся на роликах, едут на велосипедах и даже на лошади. А мы просто идём.
– Шух-шух. Дук!
На втором круге дедушка говорит, что Торопыга заскучала и хочет остановиться. Мы останавливаемся, и Торопыга начинает колошматить по луже. На меня запрыгивают несколько весёлых капель. От неожиданности я тоже начинаю подскакивать.
– Никакого сладу с ней, – жалуется дедушка. – Может, тебе удастся её угомонить?
Он вручает мне Торопыгу, но она продолжает изо всех сил прыгать по луже.
– Я тоже не могу, – говорю дедушке и передаю её обратно.
Дедушка молчит, Торопыга плещется. И вдруг:
– Тпр-р-ру! Тпр-р-р-ру! – тпрукает дедушка, и Торопыга, на удивление, замирает на месте. – Так лошадь останавливают, – объясняет дедушка. – Ей просто хотелось побыть лошадью.
И мы идём дальше.
А я думаю: вот бы и мне научиться разбираться во всём, что делает Торопыга!