Может, из-за того, что она страстно хотела наслаждаться ночами, Элли работала весь день с энтузиазмом, вдохновленная своим проектом. Она запланировала интервью с дюжиной престарелых жителей Пайн-Бенда и целых три дня ездила по городу, чтобы переговорить со всеми. Результаты превзошли все ожидания. Люди живо вспоминали Мейбл, вспоминали, как они впервые услышали ее пение — в церкви, когда ей было девять лет, потрясенные псалмом «Укрепи мою душу», или на школьном концерте, когда ей было двенадцать, или у Хопкинса жарким летним вечером 1943 года Это был великолепный материал.
Однажды днем, через две недели после того, как она стала ночевать в доме Блю, Элли аккуратно делала заметки на своих карточках, представляя себе Мейбл и слушая записи ее музыки на компактдиске. Элли подпевала, думая о том, что надо обратиться за такими историями и к белым, чтобы выяснить, как относилась к Мейбл Бове другая половина населения разделенного городка? Как скоро они поняли, что маленькая цветная девочка с таким голосищем станет звездой, благодаря которой Пайн-Бенд занесут на карту?
Элли все еще не представился случай побеседовать с Гвен Лейсер, женщиной, которую она повстречала у реки. Блю сказал, что она часто и надолго покидает город. По правде говоря, Элли набрала достаточно интересного материала, но ей понравилась эта пожилая дама, и она хотела записать ее воспоминания.
Элли зевнула. Дневное время тянулось долго. Она улыбнулась самой себе и посмотрела на большой дом. В конце концов, она спит не столько, сколько обычно. Зазвонил телефон. Испуганная его трелью, она ответила:
— Алло?
— Ну, думаю, ты по крайней мере жива, раз можешь отвечать по телефону.
— Бабушка! — Ее кольнуло чувство вины. — Здравствуй!
— Привет! Ты помнишь, что уже неделю мне не звонила?
— Не может быть! — Элли крутнулась на стуле, чтобы взглянуть на календарь. — О да! Ты права. Прости. Я по уши закопалась в интервью. Потеряла счет времени. Все в порядке?
— Да Посадила кукурузу и срезала свежего ревеня для пирога сегодня утром. Как продвигается книга?
— Хорошо. Я не уверена, что доберусь до причины исчезновения Мейбл, но все равно книга будет интересной. Она была незаурядным человеком.
— А другие твои поиски? — Элли вздохнула:
— Даже не знаю.
Она внезапно подумала о зеленоглазом муже Конни. Она еще не видела его фотографию и, чтобы не забыть сделать это в следующее посещение библиотеки, нацарапала для себя записку.
— Я не очень-то много этим занимаюсь. Но видела несколько снимков мамы. И здесь некоторые люди ее помнят. Это так… странно.
— Не рви себе сердце, детка. Все давным-давно прошло.
— Знаю. Ты гуляешь каждый день? Принимаешь все лекарства?
— Да. Доктор разрешил принимать только по одной таблетке от давления в день.
— Здорово! — Пауза.
— А как там этот мужчина?
— Какой? — спросила Элли, прикусив губу, но не выдержала и уточнила: — Блю?
— Блю? Его так зовут? Ничего себе!
— Это прозвище, ба. Он любит блюзы. Вот поэтому.
— Только не еще один музыкант! Неужели ты ничему не научилась, детка?
Элли специально громко раздраженно вздохнула:
— Он не музыкант, и все совсем не так.
— Девочка моя, неужели ты думаешь, что я не слышу мечтательные нотки в твоем голосе, когда ты произносишь его имя? Я же не вчера родилась.
Элли рассмеялась.
— Ну ладно, ладно! Он великолепен и печален, и я стараюсь держать дистанцию, но это нелегко. Но на этот раз я обещаю, что уже достаточно выросла, чтобы справиться с собственным разбитым сердцем.
— Понятно. — Это прозвучало недовольно. — Ну, и ты еще не знаешь, когда соберешься домой?
— Я бы хотела взять еще несколько интервью и попытаться найти кого-нибудь, кто рассказал бы мне, что случилось с Мейбл. Кто-то знает, но я пока не смогла никого «расколоть». Может, еще пару недель.
— Хорошо. Не пропадай, ладно?
— Нет. Обещаю. — Она повесила трубку, ощущая какую-то пустоту внутри.
Разбитое сердце.
Каким-то образом все эти волшебные дни ей удавалось удерживать реальность под контролем. Было так просто находиться рядом с ним, смеяться вместе с ним. Блю умен, забавен, красив и необычен, и у них великолепный секс. Такой, о котором она никогда не забудет. Дикий или нежный, напряженный или ленивый, это не имело значения. Они подходят друг другу.
«Хорошо сказано, Коннор! Ой, ладно». Она швырнула ручку и пошла к холодильнику за чаем. Это не только классный секс. Она знала о такой физической привязанности, встречалась с ней раз или два до этого. Некоторые мужчины, особенно тот тип, к которому она тяготеет, — художники, музыканты и прочие потерянные души — просто родились с пониманием того, как доставить женщине удовольствие.
