Она вспомнила Эванджелину в день похорон Бада. Райаны – католики, поэтому панихида по Баду прошла в Пресвятом сердце. Алиса сидела впереди вместе с родителями Бада. Эванджелина, Рон и дети сидели на скамье позади них. На кладбище Эванджелина подошла поближе и положила руку Алисе на талию. Не то чтобы сильный жест, но Алису он утешил. На шумных сходках банды Райанов, Эванджелина всегда манила ее к себе. Им было комфортно в компании друг друга, хотя Эванджелина знала английский так же плохо, как Алиса знала испанский. Но в тот момент не было таких слов, чтобы выразить обрушившуюся на них потерю, и Эванджелина, должно быть, понимала лучше других, каково потерять своего спутника жизни так скоро. Возможно, она задавала себе такие же изматывающие душу вопросы, что и Алиса: что я сказала ему в последний раз? Я поцеловала его на прощание, когда он ушел на работу в последний раз? Я сказала ему, что люблю его? Этого было достаточно?
И все равно Алиса чувствовала, что горе пожилых родителей Бада затмевало ее собственную печаль. Родители не должны хоронить своих детей. Почему-то Алиса почувствовала, что у нее не было права показывать свою грусть перед лицом их потери. После поминок она обнялась с ними и не знала, что сказать. Она подумала о похоронах своих собственных родителей и как тогда рядом с ней был Бад. Это было слишком. Алиса вышла взять свитер из пикапа, намереваясь тут же вернуться в дом. Стоя на дороге перед крыльцом, она вспоминала, как родственники и старые друзья собрались кольцом вокруг семьи Райанов, исключив ее. В следующий раз она пришла в себя, когда сидела за рулем автомобиля на полпути домой.
Райаны позвонили ей домой, но Алиса не взяла трубку. Они послали к ее дому младшего Ронни, и он долго стоял под дверью и стучал перед тем, как сдаться и отправиться домой. Они звонили ей неделями. Она понимала, что ей надо перезвонить. Но даже призраки ее родителей, стыдившие ее за этот поступок, не смогли заставить ее это сделать. Она физически не могла залезть в пикап и поехать в дом свекрови и свекра. Когда оцепенение прошло, ему на смену пришла боль, силу которой она не могла себе представить.
Она взяла отпуск на месяц. Когда вернулась, работа была единственным напоминанием о ее прежней жизни. Она перестала ходить на собрания пчеловодов. Не стала продлевать свое членство в яхт-клубе. Она никому не перезванивала. Замкнулась в себе. Потом начала ходить в магазин после девяти вечера – так она была уверена, что не наткнется ни на кого знакомого. Она присоединилась к группе одиноких людей, которые ходили в магазин в это же время. Начала узнавать их в лицо. Большинство из них были мужчинами, которые стояли на очереди в кассу с пивом, сигаретами и замороженной едой в корзинах. Однажды даже увидела Эванджелину с дочерью, они выбирали лекарство от простуды. Она развернулась, когда их увидела, спряталась в разделе с мясом и дождалась, когда они уйдут. Трусиха, подумала Алиса.
Она хотела поговорить с Эванджелиной сама, но ей надо было быть уверенной, что она получит как можно более точную информацию. Это должен быть Рон. Он взяла телефон и написала ему.
«Встреться со мной завтра в “Твин Пикс”. Скажи, когда тебе удобно. Это важно. Насчет Эванджелины».
Алиса надеялась, что Рон подумает дважды перед тем, как удалить ее сообщение. Она заснула, несмотря на тупую пульсирующую боль в затылке.
На следующий день она сидела за столом с Дагом Рансомом и размышляла, что ее отцу было бы сейчас столько же лет, сколько и ему, будь он жив. Даг был пожилым джентльменом, старой закалки, как и Ал. Они стали друзьями задолго до того, как Алиса купила дом по соседству с садом Дага. Все это делало Дага идеальным кандидатом, чтобы начать кампанию по переманиванию садоводов на сторону бойкотирования «СупраГро».
Даг настоял на том, чтобы заварить Алисе чаю. Его жена, Мэрилин, умерла пять лет назад, Алиса вспомнила об этом, когда стояла у него на кухне и смотрела на обои – свиньи в ковбойских шляпах и танцующие вокруг них поросята. Она вспомнила первый раз, когда Даг и Мэрилин пригласили ее и Бада в гости много лет назад. Время пролетело незаметно. Она посмотрела на фотографии на холодильнике, пока Даг мельтешил на кухне, собирая чашки и ложки. Трое детей, несколько внуков, – Даг заулыбался, когда увидел, на что она смотрит.
– Не вижу их так часто, как хотелось бы. Сама знаешь, как это бывает, – сказал он, тряхнув седой головой и улыбнувшись. – Вечно заняты.
Они сели на крыльцо и посмотрели в окно на яблони и груши Дага. Алиса каждую весну смотрела на деревья в цвету, ощущая своего рода коллективную радость. Она знала, что ее девочки летали и опыляли их цветы.
Даг махнул ей рукой.
– Тебе не нужно пытаться меня в чем-то убедить, Алиса. Я знаю, как мне помогают твои пчелы. У меня повысилась урожайность с тех пор, как вы с Бадом привезли их сюда, – сказал он. – Он был хороший человек, Бад Райан. Я сильно по нему скучаю.
