Теперь, стоя перед библиотекой, Алиса была удивлена и благодарна, что может смеяться. Она посмотрела на Джейка и заметила, как он испуганно осматривает тротуар. Взглянула на значок инвалида, который он повесил на зеркало заднего вида, представив, чего ему это стоило – вытащить его из рюкзака. Она была рада, что парень согласился приехать, что у нее появился такой неожиданный новый союзник. Она выпрыгнула из пикапа и, взяв его кресло из багажника, поставила перед дверью, и подождала, пока он аккуратно спустится и усядется. Алиса шла за ним, пока Джейк заезжал на пандус, и нажала на кнопку, открывающую двери.
Члены клуба любителей пчел, в основным мужчины, собрались в коридоре в группках по два-три человека. Все с любопытством поглядывали на Джейка. Она не останавливалась и ни с кем не разговаривала. Многие были профессиональными фермерами и садоводами, а кто-то пчеловод-одиночка, как она. Была парочка пчеловодов с огромными пасеками, как у Чака Сойера, который сейчас занимал пост председателя Ассоциации пчел и вдобавок был ужасный ворчун. Он вызвался быть председателем не из товарищеских чувств, а чтобы «идиоты, которые занимаются пчеловодством по выходным», как он их называл, не уничтожили его коммерческие ульи, распространяя клещей.
Алиса вышла в центр комнаты, где стоял Чак и с угрюмым видом держал в руках папку-планшет.
– Добрый день, Чак, – сказала она.
Чак хмыкнул.
– У меня есть новый вопрос на повестку, – заявила Алиса.
Чак посмотрел на нее сверху вниз с каменным лицом и сказал, что все вопросы были оговорены заранее и уже распечатаны. Стоило написать за неделю, как все.
– Уверена, что члены собрания будут не против услышать, что я хочу сказать. И вообще эти правила про повестку ты сам придумал. Про них нет ничего в нашем уставе.
Она помахала ему своим телефоном и прочитала:
– Любой член ассоциации может вынести на обсуждение новый вопрос в конце собрания, уведомив об этом президента в устной форме.
Чак еще сильнее нахмурился, и Алиса сразу вспомнила про сморщенные лица куколок, которые ее бабушка-немка когда-то делала из высушенных яблок. Он махнул рукой.
– Хорошо, миссис Хольцман. Я добавлю ваш пункт последним. Пожалуйста, будьте готовы выступить. Мы не хотим без толку тратить свое время, – процедил он, растягивая слова. – А теперь, если вы не против, я хотел бы начать, – сказал он, сделав шаг в сторону.
Алиса посмотрела на Джейка, закатив глаза. Чак ударил кулаком по кафедре, призвав собрание к порядку, и приступил к обсуждению пунктов повестки. Одобрение протоколов предыдущего заседания. Обсуждение девиза клуба. Планы на парад в честь Дня независимости. Алиса посмотрела на дверь. У выхода она заметила Стэна Хинатсу. Он осматривал зал и кивнул, заметив ее.
Собрание затянулось, и Чак в конце концов исчерпал терпение даже самых толерантных людей, измучив их обсуждением платформы на колесах для парада. Присутствовавшие ерзали на своих стульях, несколько пожилых членов уже ушли, сложив складные стулья и громко разговаривая, направились к выходу. Наконец-то Чак сказал:
– Хорошо. Главные вопросы мы разобрали. У меня есть запрос, чтобы дать слово для одного выступления.
Он свирепо посмотрел на Алису и поплелся в сторону. Алиса встала, вытащила свой блокнот и поднялась на подиум. Он обвела зал рукой.
– Эм, всем добрый день. Большинство из вас со мной знакомы. Меня зовут Алиса Хольцман. Я не буду затягивать, но знаю, вы будете рады, что я начала этот разговор.
Голос задрожал, и она посмотрела на свои заметки. Руки тряслись, и она сжала их в кулак.
– Я состою в клубе пчеловодов девять лет, и сейчас у меня двадцать четыре улья в южной части долины.
Люди начали вставать и что-то говорить, направляясь к выходу. Алиса заговорила громче, чтобы ее услышали.
– Вчера, во время планового осмотра ульев, я обнаружила, что пять из них мертвы. Это были пять самых старых ульев.
Чак запихивал бумаги в рюкзак, громко шелестя листами.
– Пять самых процветающих ульев, – сказала Алиса. Ее голос оборвался.
Пять ульев. Что она несет? Она видела, как Джейк осматривает зал. Разговоры становились громче. Чак заржал над чем-то, что ему рассказал сосед. Они не слушали. Кому какое дело? Ну, умерло у нее пять ульев.
Алиса очнулась. И потом услышала свой собственный голос.
– Эй, вы там, на галерке! Сейчас я говорю. Так что проваливайте или заткнитесь!
В зале стало тихо. Чак Сойер сел. Толпившиеся в коридоре затекли внутрь и встали у стены, скрестив руки на груди.
