Наталья звонила по несколько раз в день и просила хорошо питаться. А Николаю ничего не хотелось. Он лежал без сил, хотя температуры уже не было.
«Как сложно отпускать из своей жизни тех, к кому успел прикипеть душой. С кем только-только почувствовал себя живым», – думал он и вертел в руках обточенную зубами Органа палку.
Иногда он ставил чайник, но забывал о нём. Просто сидел и смотрел в окно, не замечал времени, не слушал Шопена, а ждал… Вот сейчас за окном мелькнёт коричневая холка – и весело запоёт Орган. Или зайдёт Матвей Игнатьевич и вынет из-за пазухи щенка со словами: «Принимай беглеца». Или вдруг сюрпризом нагрянут сын с Натальей и Генкой.
Николай провалился в сон. Сколько он спал, не помнил. Разбудила его Ираида – принесла еды. Заставила измерить температуру, немного поесть.
– Совсем зачахнешь, – хлопотала она. – Может, твоим в город позвонить?
Николай покачал головой. Мол, у них своих дел полно… А тут… Подумаешь, собака сбежала. Пожила пару месяцев всего…
– Тогда знаешь что, пошли на улицу. Там настоящая весна уже. Где калоши твои?
Но Николай продолжал сидеть на диване, положив голову на руки. Когда-то это были сильные руки, которыми Николай косил сено, строил дом, нянчил сына. И которые никогда не опускал. Но сейчас… будто все силы покинули его разом.
– Думаешь, Настасья там улыбается, глядя на тебя?
Глаза защипало. Николай вдруг понял, что стал забывать голос жены, её черты. Он очень испугался этого осознания, поэтому вскочил и стал искать в серванте фотоальбом.
– Вот она, нашёл!
Вместе с соседкой они молча смотрели на красивую женщину с тугой чёрной косой, весёлыми озорными глазами, с родинкой у подбородка.
– Ты права. Пошли во двор.
– А знаешь, чем сейчас полезно заниматься? – продолжала Ираида. – Скандинавской ходьбой. Я в газете прочитала.
– Это что ещё за ходьба необыкновенная? – подыграл Николай. Соседку обижать не хотелось, хоть на душе было пасмурно. Вон она как старается его приободрить.
– Нужны палки лыжные. Берёшь их в руки и идёшь, а локти сгибаешь, – Ираида показала, как именно.
Николай взял в сарае палки, тоскливо взглянул на лыжи, одиноко смотревшие в небольшое окошко, и направился по протоптанной дорожке через деревню.
– Ираида, я в город! – сообщил соседке Николай.
– Да как это?! – запричитала она. – Только недавно в себя пришёл…
Но Николай уже собрался. Ещё вечером он решил, что поедет на электричке до станции Андреевская: там могли видеть Органа. Просто так сидеть и бездействовать означало опустить руки. А он дал себе слово этого не делать.
На станции было безлюдно. Николай купил билет по старинке, в кассе, и сел на лавку возле здания вокзала. Отсюда было хорошо слышно всё, что объявляли в громкоговоритель.
До прибытия нужной электрички оставалось двадцать минут. Николай прохаживался вдоль путей и вдыхал позабытый запах. Давно он здесь не был… Конечно, он первым делом расспросил всех, кого встретил, об Органе. Но собаку никто не видел.
– Ты бы фотографию распечатал и объявления расклеил. Глядишь, кто в округе и заметил бы пропавшего. А так… – разводили люди руками.
Фотография, действительно, имелась. Но сделана она была на старенький телефон с не очень хорошей камерой. Так и участковый сказал…
Раздался протяжный гудок. Перед глазами замелькали вагоны. Наконец электричка остановилась, и Николай, войдя в первый попавшийся вагон, сел у окна…
Когда он открыл глаза, над ним склонился санитар в белом халате.
– Где я? – пересохшими губами произнёс Николай. В нос ударил резкий запах нашатырного спирта.
– Плохо вам стало… Скорую вызвали… – сообщил женский голос.
Николай приподнялся и посмотрел вокруг. Вагон электрички давно опустел.
– Вы куда ехали? К кому?
– Да мне уже нормально, – Николай встал и направился к выходу. – Спасибо!
На улице он вновь опустился на лавку и стал искать в кармане таблетки. Подошедший санитар сказал:
– Вам пока не надо таблетки. Мы вам укол сделали.
В кармане куртки запиликал телефон. Николай увидел номер Ираиды.
– Алло! Как ты там? – заголосила она. – Вот тебе и съездил…
«Кажется, ей кто-то из врачей сообщил», – догадался Николай.
– Слышишь, что говорю: немедленно возвращайся с Климовым домой. Я договорилась. Он прямо на станции тебя подхватит, как только товар выгрузит…
Залезая в салон УАЗа, Николай виновато улыбался, огорчаясь, что поездка, стало быть, неудачная…
– Возвращаюсь домой ни с чем, понимаешь! Мне бы хоть убедиться, что с ним всё в порядке… Что со своими он, а не скитается где-то. Проще бы тогда стало, легче…
Водитель кивал, что-то говорил про анализы и фельдшера. И о том, что найдётся собака. А машина продолжала подлетать на ухабах, пока вдруг не притормозила.
– Вроде не приехали ещё… – удивился Николай. В подреберье волнующе кольнуло.
Орган был со своими. Снова дома. Снова там, где рос. Снова слышал по утрам тот самый голос. Его трепали маленькие ручонки и гладили большие руки. Помимо него в доме были и другие щенки. Они встретили «потеряшку» приветливо.
